— Так у него, значит, постоянной девушки нет?
— Прекрати сейчас же! Кроме того, подумай, что сказала бы мама, если бы я связалась с кем-то из органов!
— Это да… — вздохнула Эльвира. — Но тебя так тяжело пристроить!
— Вот и не надо заниматься заведомо бесперспективным делом… Слушай, когда уже есть можно будет, я помру с голоду!
— Уже. Налетай… ой, нет, погоди, я за вином!
Когда Эльвира вернулась с бутылкой белого вина и какой-то странной колбой, Лера удивленно поинтересовалась:
— Это еще что за зверь?
— Декантер.
— Че?
— Графин такой, для вина.
— Бутылка же есть, зачем еще графин?
— Эх ты, темнота! — покачала головой сестра, вытаскивая штопором пробку почти профессиональным движением и наливая светлую искрящуюся жидкость в посудину, которую назвала декантером. — Ты вообще в курсе, что вино даже вкус меняет, если пьется не прямо из бутылки, а наливается из декантера?
— Да ну? — не поверила Лера. — С чего бы?
— Вино насыщается кислородом… Я точно не знаю, что это за процесс, но, короче, в декантере что-то там происходит, и вино становится вкуснее!
— Ну, тебе видней, — пожала плечами Лера, протягивая бокал.
— Погоди, нужно хотя бы несколько минут выждать! — остановила ее Эля, беря стеклянный сосуд в руку и слегка покачивая им из стороны в сторону.
— Ты настоящий инквизитор! — простонала Лера, откидываясь на спинку стула.
— Это вино молодое, — усмехнулась Эльвира, — поэтому ждать недолго. Если бы оно было выдержанным, то понадобилось бы около часа!
— Жуть… Ну а теперь-то можно уже?
В последний раз качнув декантер, Эльвира разлила напиток по бокалам.
— Ну? — спросила она. — Как тебе?
— Ты же знаешь, что я не привередлива, — пожала плечами Лера. — Не вижу разницы… Я бы и прямо из горлышка выхлебала!
— Ты прям как запойная! — удрученно покачала головой сестра. — Ну что мне с тобой делать, скажи?
— Кормить и поить почаще, — буркнула девушка с набитым ртом. — И при этом не бухтеть!
— Ладно, давай вернемся к твоим баранам. Ты узнала, что связывает Снегина и Абашидзе? Как такие разные люди вообще могли встретиться и скорешиться?!
— А-а, вот тут я тебя сейчас удивлю! Не так, конечно, как ты со своим «Декамероном»…
— Декантером!
— Не суть. Оказывается, Абашидзе и Снегин давно знакомы! Более того, они были женаты!
— Да ты что?! То есть они бывшие?
— Точно! Правда, развелись они давненько, но, видимо, все это время поддерживали отношения. Заведующая отделением — Абашидзе по второму мужу, с которым она, между прочим, тоже в разводе. А вот фамилию Снегина она не брала — можешь себе представить, каких трудов мне стоило нарыть эту информацию!
— Да уж… Вот уж, нашли друг друга, ничего не скажешь! Неужели они убили парня только из-за того, что он узнал о махинациях Абашидзе?
— Ой, я тебя умоляю — и за меньшее убивают! Ты просто попытайся поставить себя на место завотделением: она бы потеряла все! Неистощимый источник побочного дохода, во много раз превышающего ее зарплату, власть, статус и, наконец, свободу: даже без убийства ей светил бы длительный тюремный срок! Тут ведь дело не только в хищениях госсредств и мошенничестве: если удастся доказать, что в результате ее деятельности пострадали пациенты, недополучившие препараты, — а при наличии хороших адвокатов это вполне возможно, — ей намотали бы лет пятнадцать!
— Думаешь, она сама грохнула мальчика?
— Нет, тут, скорее всего, Снегин постарался. Суркова полагает, что и без его подружки Цветковой не обошлось, но это пока не точно. Расскажу тебе все, как только мы их повяжем.
— Этот Анкудинов — настоящий выродок! — заявил Антон, хрустя пальцами.
Алла поморщилась: она понимала раздражение опера, но от этого звука у нее буквально челюсти сводило.
— Вы узнали о нем что-нибудь с тех пор, как он покинул психбольницу?
— Ой, много всего узнал! В отделе кадров я раздобыл его адрес, но, как выяснилось, он продал хату год назад, а куда переехал, пока неизвестно.
— Плохо!
— Зато я выяснил о нем важную информацию.
— Я вся внимание!
— Анкудинов засветился в уголовном деле об убийстве.
— Так он что, сидел?
— Нет. Сначала проходил в качестве подозреваемого, потом перешел в статус свидетеля.
— Кого убили?
— Его старшую сестру Марину. Она являлась его опекуном и работала в эскорт-услугах…
— Погодите-погодите — опекуном? — перебила оперативника Алла.
— Их мать умерла рано. Сестре тогда едва стукнуло двадцать пять, а Егору исполнилось шестнадцать. Она взяла над ним опеку, и они проживали вместе.
— Интересно, как ей, с такой-то профессией, позволили взять опеку над братом?
— Официально она числилась в модельном агентстве, но, когда подворачивался случай, обслуживала клиентов… ну вы понимаете.
— И что же случилось с Мариной?
— Ее убил один из клиентов.
— Как?
— Утопил в ванне. Убийство квалифицировали как непредумышленное: мужик был пьян и не собирался убивать девушку — во всяком случае, так решил суд.
— Значит, утопление… Так вот откуда эта страсть к воде!
— Еще кое-что: я видел снимки с места преступления из дела.
— Это важно?
