— Ничегошеньки, — покачала головой Сурдина. — Но колечко не взяли, правда, оно дешевенькое, но тысяч пять в ломбарде получить за него было бы можно… А вот и самое главное, — добавила она, приподнимая девушку за плечи. Трупное окоченение прошло, и тело стало менее ригидным, значит, трупу больше двух суток. Под правой лопаткой был вырезан лоскут кожи.
— Сейчас довольно низкая температура, — проговорила Алла задумчиво.
— Навскидку, — подхватила эксперт, — смерть наступила два-три дня назад. Позже скажу точнее. Как вы верно заметили, Алла Гурьевна, благодаря тому, что земля промерзла и температура уже неделю держится ниже нуля, тело неплохо сохранилось.
— Удалось обнаружить какие-то следы преступника?
— Нашли несколько волокон с одежды, но пока непонятно с чьей. Как видите, жертва практически обнажена, как и в предыдущих случаях. Наличие спермы проверю, но особенно не надейтесь: похоже, наш маньяк чрезвычайно аккуратен и следов не оставляет. Но я поработаю с телом, проведу необходимые анализы и, надеюсь, смогу что-то добавить к вышесказанному. Завтра утром отправлю отчет.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Алла. Она знала, что Сурдина завалена работой, но судмедэксперт умеет расставлять приоритеты.
— Фантомас разбушевался… — процедил Дамир, глядя вслед группе, на носилках уносящей тело к шоссе.
Замыкала небольшую процессию крохотная, похожая на обезьянку Сурдина со своим неизменным, набитым чем-то тяжелым рюкзаком за спиной, который она, как сама выражалась, таскала лишь для того, чтобы ее не унесло резким порывом ветра.
— Точно, — вздохнула Алла. — Если так пойдет и дальше, нас распнут на воротах Следственного комитета… Давайте-ка поинтересуемся, что удалось выяснить местным оперативникам!
Беседа с главврачом затянулась: у него что, других дел нет или, когда речь идет о деньгах, все обычные занятия побоку? Пришлось просмотреть и подписать целую кучу документов — определенно, в России много лесов, где произрастает целая туча деревьев, из которых делают тонны бумаг, исписать и подписать которые требуется для решения даже самых маленьких вопросов! Главный выглядел довольным, словно кот, слопавший канарейку, его круглое щекастое лицо лучилось счастьем.
— Думаю, для начала мы поменяем койки в палатах, где недавно закончили ремонтные работы, — сказал он, когда последний документ лег поверх внушительной стопки предыдущих.
— Ремонт? — удивился молодой ювелир. — Ваш центр же совсем новый!
— Ну скажете тоже, Роман Карлович! — усмехнулся тот. — Нам аккурат в этот Новый год исполняется десять лет. Пропускная способность огромная, множество послеоперационных лежачих больных… Так что, сами понимаете, износ прямо-таки сумасшедший! Кстати, это ведь первый ремонт, и работы непочатый край!
— Я слышал, что из федерального бюджета…
— Да-да, наш центр — любимое детище президента, его, так сказать, дань родному городу, но бюджет, уж извините, не поспевает за расходами! Благодаря федеральному финансированию мы получаем самые дорогие препараты, даже санкционные зарубежные, однако дыр так много, что не знаешь, какую первой и затыкать-то! Вон печи в столовой уже на ладан дышат, реанимационное оборудование частично устарело… В общем, если бы не щедрые и сердобольные люди вроде вашего покойного отца и вас, Роман Карлович, наш онкоцентр давно утратил бы статус передового!
— Рад, что могу внести свой небольшой вклад, — пробормотал Роман. Следуя указаниям Зареты, он изо всех сил пытался расслабиться, но это оказалось гораздо труднее, чем представлялось: ему до сих пор стоило больших усилий вытаскивать себя в люди.
Не то чтобы он безвылазно сидел в четырех стенах, где, надо признать, чувствовал себя максимально комфортно, однако пребывание среди людей по-прежнему высасывало из него силы. Если они просто проходят мимо, это его не беспокоит, как и редкие походы по магазинам: в таких случаях его душевное равновесие не нарушается. Другое дело — экстремальные обстоятельства, когда окружающие страдают от боли или страха; такие эмоции могут запросто сбить его с ног… В буквальном смысле! Беда в том, что он не просто ощущает их на собственной шкуре, — его влечет к таким людям словно магнитом, он и они притягиваются, как противоположно заряженные частицы, и с этим Роман пока ничего не может поделать! Именно поэтому его квартира стала тем местом, где он мог, запершись на все замки, продышаться и успокоиться.
