Новости по телевизору, ставшему его единственным другом, беспокоили, но не слишком: на расстоянии чужая боль ощущается не столь сильно, и ее вполне можно перетерпеть. Даже картинка на экране не способна заставить его переживать больше, чем обычного человека с нормальной психикой. Правда, во всем этом есть один, но весьма существенный минус: одиночество порой изматывает не меньше, чем пребывание в толпе! Иногда оно ощущается особенно остро; обычно это случается, когда он, закончив работу, поднимается из мастерской в свою огромную пустую квартиру. Молодой ювелир не раз задумывался о ее продаже, ему казалось, что на такой большой площади отсутствие других живых душ угнетает больше, чем в помещении поскромнее. Однако он не мог себе представить переезд — слишком уж хлопотно.
Но именно сегодня парень по-настоящему обрадовался, встретив Леру Медведь, — просто удивительно, каким непостижимым образом зачастую сходятся человеческие пути, ведь им, по существу, и пересечься-то негде! Она совсем не изменилась — все такая же порывистая, быстрая и резкая, но в то же время теплая и мягкая, когда ей не приходится строить из себя крутую бой-бабу. С самого первого знакомства с этой девушкой он неожиданно понял, что в ее обществе чувствует себя комфортно. Невероятно! Ему не нужно защищаться от ее эмоций, они не врываются в его тело, ломая его напополам, а легко скользят по поверхности, не задевая нутра… Он оказался совершенно не способен «считывать» ее эмоции, и это, как выяснилось, чертовски приятно! Как и любой другой человек, он мог по выражению лица или языку тела понять, как Лера Медведь себя чувствует — и только, никаких внутренних процессов… Интересно, испытал бы он ее боль или и это тоже осталось бы вне его эмоциональной сферы? Просто удивительно встретить такого человека — настоящий оазис эмоционального спокойствия, в который можно погрузиться, отрешившись от всего происходящего снаружи!
— Роман Карлович, все хорошо?
Голос главврача вернул его к действительности.
— А? — переспросил он, сообразив, что на короткое время выпал из действительности, размышляя о молодом следователе. — Д-да все… все в порядке.
— Звали, Олег Геннадьевич? — В дверь просунулась лысая, как бильярдный шар, голова заведующего отделением абдоминальной онкологии. — Извините, я только сейчас сумел выр…
— Не вопрос, Андрей Петрович, — перебил вновь прибывшего главный. — Роман Карлович, вы ведь знакомы с нашим завотделением абдоминальной онкологии?
— Знакомы, — сдержанно улыбнулся ювелир и бесстрашно протянул руку доктору Назарову, этот человек ему нравился. Внешность у него самая заурядная, но все же располагающая, и он прямо-таки источает доброжелательность. Ответное рукопожатие оказалось крепким и кратким — то что надо!
— Значит, все-таки решились? — широко улыбнулся Назаров, усаживаясь напротив Романа.
— Мне не потребовалось много времени и усилий, — ответил тот. — Отец помогал центру, и я решил продолжить его дело, только и всего.
— И мы вам душевно благодарны! — вступил главврач. — Андрей Петрович, на документах не хватает только вашей подписи, мы с Романом Карловичем уже отметились.
Назаров вытащил из нагрудного кармана халата ручку и принялся сосредоточенно листать бумаги, ставя автограф на каждой странице с печатями.
— Олег Геннадьевич, у меня есть знакомая, переболевшая раком груди, — сказал между тем Роман, решив, что наступил подходящий момент помочь Лере Медведь.
— Надеюсь, она в порядке? — изобразил приличествующее ситуации сочувствие главный.
— Она в ремиссии, спасибо. Так вот, эта моя знакомая — весьма состоятельная женщина. Столкнувшись со столь серьезной проблемой, она задумалась о том, как помочь женщинам с таким же диагнозом.
— Как благородно!
— И не говорите! В общем, в разговоре с этой моей знакомой я случайно обмолвился, что помогаю вашей больнице, и она прямо-таки воспылала идеей присоединиться.
— Отличная новость! — чуть ли не в один голос воскликнули зав и главный.
— Моя знакомая, гм, как вы понимаете, желала бы поддержать отделение рака молочной железы.
Внимательно наблюдая за собеседниками, Роман неожиданно ощутил какой-то внутренний дискомфорт со стороны Назарова. Возможно, ему почудилось: изменение было столь незначительным, что он вполне мог ошибиться.
— Если ваша подруга настроена серьезно, — сказал между тем главный, — может, нам есть смысл встретиться втроем? Под Новый год мы празднуем юбилей центра…
— Великолепная идея! — с энтузиазмом перебил его Вагнер. — Я поинтересуюсь, не уезжает ли она на праздники.
— Вот и прекрасно!
Молодой ювелир так и видел, как главный внутренне потирает руки: положительные эмоции, чем бы они ни вызывались, всегда оказывали на него благотворное воздействие, а руководитель онкоцентра определенно чувствовал себя на вершине блаженства.
Выйдя из кабинета главного и пройдя по коридору к лифтам, Роман вдруг развернулся к Назарову и спросил напрямик:
— Андрей Петрович, мне показалось, что вы не одобряете душевный порыв моей знакомой, я прав?
— Что вы, это прекрасно…
