В забегаловке, расположенной всего в ста метрах от больницы, дым стоял коромыслом: сюда приходили как врачи, так и жители близлежащих домов, а столиков насчитывалось всего около пяти штук. Правда, в помещении имелась длинная барная стойка, куда и устремился Мономах, прокладывая дорогу своим спутникам. Они взяли по бутылке минералки и кофе, просто чтобы иметь право находиться в заведении: все за рулем.
— Итак, — начал Мономах, когда они расселись, — о чем вы хотели поговорить, Олег… И самое главное, откуда вы знаете Костика?
— Мы вместе учились, — ответил тот. — Только Костя остался в медицине, потому что всегда мечтал лечить людей, а я ушел и стал чиновником.
— Чиновником? — переспросил Михаил.
— Работаю в Комитете по здравоохранению.
— Зачем вам понадобился я? — спросил Мономах. — Вы вообще в курсе, что Костя…
— Разумеется, потому-то я вас и разыскал! Он звонил мне незадолго до гибели… то есть, конечно же, я тогда не знал, что так получится, иначе что-нибудь предпринял бы!
— О чем вы говорили?
— Костя хотел узнать о судьбе своего письма и, если получится, попасть на прием к председателю.
— Костя писал письмо в Комитет по здравоохранению? — удивился Михаил. — На предмет?
— В том-то и дело, что я у него не узнал… Идиот, надо было поинтересоваться! Но Костя только спрашивал, в течение какого времени ему обязаны ответить.
— Обычно на официальные письма срок — месяц, — пробормотал Мономах. — Если, конечно, дело не требует срочного принятия мер.
— Я ему так и сказал, — кивнул Олег. — Но Костя был уверен, что его письмо либо где-то затерялось (хотя ему и пришло уведомление о получении в день отправления), либо его нарочно «замотали». Он спрашивал, не могу ли я посодействовать тому, чтобы он попал на прием к Колесникову.
— Это так сложно?
— На самом деле да: он постоянно в разъездах, а когда на месте, то принимает в основном чиновников или главврачей, обычному доктору, тем более ординатору, не так-то просто прорваться в его кабинет! Иногда к нему могут попасть пациенты, если дело по-настоящему серьезное… И если поступит «настоятельная рекомендация» принять посетителя.
— Ну да, как обычно! — хмыкнул Пак.
— Ну и что? — спросил Мономах. — Вы смогли помочь?
— Собирался, но меня неожиданно отправили в командировку в Красноярск. Так как Костя не сказал, в чем дело, я решил, что оно потерпит до моего возвращения… Кто ж мог предвидеть, что произойдет за две недели! Я даже на похороны не попал: приехал, позвонил, а тут…
— А как вы на меня-то вышли? — удивился Мономах.
— Костя про вас много рассказывал. Когда я объяснил ему, что отправляюсь в поездку, он сказал, что время терпит и что он, возможно, попробует еще к вам обратиться, так как у вас есть какие-то связи.
— Связи… Если бы они могли что-то изменить! Слушайте, Олег, а вы можете выяснить, что сталось с тем письмом Костика?
— Могу попробовать. Я говорил с его матерью — это правда, что Костю обвиняют в торговле наркотическими препаратами?
— Да, поэтому мы пытаемся узнать, что на самом деле с ним произошло. Мне кажется, хотя бы в память о нем мы должны что-то сделать.
— Согласен, — вздохнул Олег, поразмыслив с минуту. — Я попытаюсь провентилировать этот вопрос, обещаю! Но… неужели вы полагаете, что смерть Кости связана с тем письмом?
Лицо молодого человека выражало, с одной стороны, недоверие, но с другой, как мог видеть Мономах, — осознание того, во что ему верить определенно не хотелось.
— Трудно сказать, — честно ответил он. — Дело ведет Следственный комитет, но мы просто хотим, чтобы его не спустили на тормозах…
— Костю называют вором и сбытчиком наркотиков! — вмешался Михаил. — Ни я, ни Владимир Всеволодович, не говоря уже о его матери, в это не верим!
— Это и впрямь ерунда какая-то, Костя не такой человек! — согласился Олег. — Мы даже ругались с ним иногда, когда учились, его честность и принципиальность порой выходили боком… Таких людей обычно не любят, потому что с ними, как принято говорить, каши не сваришь: их невозможно подбить на что-то неправильное или даже просто сомнительное! Я всегда знал, что Косте придется трудно в нашей системе, он выбивался из нее, не желая принимать правила игры… Но он по-настоящему хотел помогать людям — это я знаю точно! Мне даже иногда становилось стыдно за то, что я так не могу.
Он отвел глаза, словно тут же пожалел о сказанном: уж больно откровенно и самоуничижительно это прозвучало!
Когда Олег покинул их общество, еще раз напоследок пообещав разобраться с судьбой письма, Мономах схватился за телефон. Мария ответила сразу, казалось, она рада слышать его голос.
— Маш, скажи-ка, у Кости ведь был ноутбук? — спросил он. — Стационарного компьютера я у него не заметил…
— Ноутбук, — перебила она его. — Я как раз хотела тебе рассказать: он пропал!
— Как это?
— После шмона, который устроила полиция в квартире Костика, я подумала, что ноут просто куда-то переставили, но я его так и не нашла!
— У тебя не брали расписку на изъятие?
— Нет, ничего такого… Думаешь, сперли? Вовка, это имеет отношение…
