— Пока не знаю, Маш, — перебил Мономах подругу. — Я позвоню, как только что-то выясню. Если ты все-таки отыщешь компьютер, сообщи мне, ладно?
Михаил Пак все это время внимательно прислушивался к разговору.
— Что, нет компьютера? — спросил он, когда Мономах отключился.
— Нет, — подтвердил Мономах. — Его могли унести те, кто устроил в квартире обыск, но это не точно… В любом случае если они это сделали и не оформили изъятие как положено, значит, не признаются.
— Вы думаете, письмо могло остаться в компьютере?
— Да. Но опять же не факт: Костя мог напечатать письмо и на работе, и в каком-нибудь компьютерном клубе…
— Зачем ему это делать? — пожал плечами Пак. — Он же не предполагал, что умрет!
— Тут ты прав, Миша, не мог… Скорее всего, конечно же, Костя писал на своем компе, но чем черт не шутит? В любом случае, похоже, нам до него не добраться. Нужно рассказать обо всем Сурковой, она придумает, что делать.
— Но дело Кости ведет Медведь, кажется?
— Я доверяю только Сурковой, — упрямо тряхнул головой Мономах. — В любом случае она сообщит обо всем Медведь, но сначала я поговорю с ней.
Приближение Нового года становится заметно задолго до того, как на календаре появится надпись «Декабрь». Приготовления начинаются с начала ноября: в витринах магазинов, парикмахерских и даже обувных мастерских вешают красочные гирлянды, переливающиеся всеми цветами радуги даже в дневное время. В супермаркетах и универмагах начинается бойкая торговля мишурой, елочными игрушками и фигурками дедов морозов к празднику: несмотря на то что все, кажется, осознают, что в это горячее время цены на эту, в сущности, бесполезную продукцию взлетают до небес, но все равно не могут отказать себе в удовольствии что-то приобрести именно сейчас, чтобы еще немного улучшить и так приподнятое настроение.
Возле торговых центров уже в конце ноября воздвигаются гигантские елки — искусственные или натуральные, в зависимости от пристрастий того или иного главы района. Нижние ветки остаются свободными: игрушки и украшения стараются загнать повыше, чтобы загребущие руки прохожих до них не дотягивались, иначе слишком велико искушение прихватить с собой «сувенирчик», зачем — одному богу ведомо! Невский проспект, главная городская артерия, оживает ближе к вечеру. Праздничное оформление придает улице особую атмосферу радости, пребывание в которой сравнимо с визитом к психологу.
Здесь Роман Вагнер в очередной раз имел возможность убедиться в том, что ожидание праздника лучше самого праздника. Как правило, он избегал больших скоплений людей, но в это предпраздничное время предпочитал находиться в толпе, чувствуя себя вампиром, впитывающим чужие положительные эмоции. Обычно это окружающие высасывали из него силы, но сейчас молодой человек получил возможность насладиться редким для себя ощущением поглощения энергии большого количества народа, охваченного каким-то безудержным весельем, необъяснимым счастьем, базировавшимся исключительно на предвкушении чего-то прекрасного и чудесного!
Это чувство пьянило не хуже вина, и Роман не спешил покидать толпу, с интересом вглядываясь в лица людей. Вот молодая мамаша ведет за руку девочку лет семи, обе улыбаются, глазея по сторонам, то и дело указывая пальцем на ту или иную диковину в витрине. Стайка подростков, жующих картошку фри, выкатилась из кафе быстрого питания: куртки и пальто нараспашку, пар изо рта (на улице минус шесть!); они пихают друг друга локтями в бок и хохочут. Даже пожилые пенсионеры, кажется, отказались от проведения времени во дворах или дома перед телевизором, решив явить себя миру.
Роман еще поболтался бы среди людей, если бы не назначенная встреча.
— Опаздываете! — попеняла ювелиру Лера, как только он приблизился к столику в кафе, где они договорились встретиться.
— А вот и нет! — возразил он, показывая ей циферблат своих часов: стрелки сошлись ровно на четырех часах.
Лера слегка покраснела: она так торопилась увидеться с Вагнером, что прискакала сильно заранее! Девушка убеждала себя в том, что спешила из-за желания поскорее услышать добытую им информацию. Она просидела в заведении битых полчаса и выпила две чашки кофе, но парень появился в назначенное время — выходит, ему все равно… С другой стороны, что все равно-то: разве у них какие-то особые отношения? В конце концов, это же не свидание!
— Итак, что вы выяснили? — нетерпеливо спросила Лера.
— Можно я сначала тоже выпью кофе? — усмехнулся он. — Холодно!
Черт, какая же она черствая: он, оказывается, замерз, а она лезет с расспросами!
— Конечно, — не слишком вежливо буркнула Лера. — Только не берите американо: он здесь отвратительный!
— Тогда, пожалуй, чай, — сказал Роман и поднялся, направляясь к кассе.
Он вернулся через пять минут с чашкой кипятка и чайным пакетиком.
— Ну, теперь мы можем поговорить? — спросила Лера после того, как ювелир сделал пару глотков.
— Кажется, у отделения, где работал ваш ординатор, назревают проблемы, — ответил он, устремляя на нее взгляд своих темно-карих глаз.
Сердце Леры ухнуло вниз: ну почему он так действует на нее?!
