– Дома, – коротко ответил Ильинов и решил все же снабдить его подробностями. – Все эти дни я был дома. И подтвердить это может моя охрана.
Его лицо показалось Горелову бледным, а взгляд – потухшим. Хотя никакой нервозности в жестах не наблюдалось.
– Тогда как вы объясните тот факт, что в половине одиннадцатого вечера тридцать первого декабря прошлого теперь уже года вас видели на лестничной площадке перед дверью квартиры, в которой проживала Александра Витебская?
– Меня там не было, – не совсем уверенно произнес Ильинов, не глядя на адвоката, который сидел, уставившись в бумаги, но точно ничего не читал.
Ага! Он об этом не знал. Клиент утаил от него важную информацию.
– Были, господин Ильинов. Еще как были, – повеселел Горелов, зашуршал бумагами и достал протокол опроса соседей. – И показания соседей Витебской это подтверждают. Они вернулись с прогулки и видели, как вы звоните в ее дверь. Они опознали вас по фотографии. А еще есть запись с видеокамеры, установленной на парковочной площадке. На ней отчетливо видно, как вы выходите из своей машины и идете к дому. Что скажете, Ильинов? Снова станете прикрываться своей охраной? Купленной охраной!
– Мне необходимо переговорить со своим клиентом, – встрепенулся адвокат Гришин.
Ильинов остановил его жестом:
– Все в порядке, Илья Иванович… Да, я был там. Приехал к Саше, чтобы пригласить ее вместе встречать Новый год. Для меня это важный праздник. Я был один. Она тоже. И я хотел… – Он тяжело вздохнул и пожал плечами. – Чтобы мы были вместе. Но она не открыла, хотя свет в ее окнах горел. Я звонил и звонил. Потом вышел из подъезда, походил какое-то время по двору.
– Какое время?
– Не знаю, не засекал. Может, минут десять, может, меньше. Я все ходил и смотрел на ее окна. Свет горел, но движения в квартире не было. Знаете же, какая перед праздником бывает суета! Из кухни в гостиную, потом обратно с тарелками и прочим. Я все ждал, когда она появится в окне. Но… Ее не было.
– Что потом?
– Я снова поднялся и позвонил. И да, еще соседка выглянула. Не та, что с мужем вернулась с прогулки, а другая. Дверь слева.
Горелов нахмурился. Показаний соседки из квартиры слева от Сашиной у него не было. Женщина попросту захлопнула у него перед носом дверь и крикнула, что ничего не видела и ничего не знает. А оказывается: видела и знает. Если, конечно, Ильинов не врет.
– Она открыла дверь и что?
– Сказала, чтобы я убирался и не звонил, Саша не хочет меня видеть.
– Так и сказала: «не хочет вас видеть»?
– Что-то типа того. Могу вспомнить дословно, если это важно, – меланхолично пробормотал Ильинов.
– Уж постарайтесь! – хищно ухмыльнулся Горелов. – Это в ваших интересах.
– Она сказала… Что если Саша не открывает, значит, не желает меня видеть. И… – Ильинов вдруг сел ровно, обхватил затылок правой ладонью и глянул на майора странным взглядом.
– Что «и»?
– И еще она добавила, что нечего ходить к ней каждый день. Но я совершенно точно тридцатого там не был! Вам ли об этом не знать.
Горелов знал. Он сам летал по городу, собирая нужные подписи, чтобы Ильинова выпустили из-под стражи за отсутствием улик. Но это было не тридцатого – тридцать первого декабря его освободили поздно вечером. И, получается, тридцатого Ильинов никак не мог навещать Александру Витебскую. Это был кто-то еще. Если конечно…
Если, конечно, Ильинов не врет, что соседка слева говорила с ним и что-то такое видела.
Воспользовавшись паузой, Ильинов тихо заговорил с адвокатом. Горелов, как ни старался, ничего не расслышал. Отчетливо прозвучало только: «Можете не отвечать…» Ильинов отрицательно качнул головой и тут же, глянув на Горелова, проговорил:
– А разве момент моего отъезда от дома Саши не зафиксирован камерой с парковки?
Да, отъезд Ильинова был зафиксирован, но лишь спустя сорок минут после того, как он туда приехал. Достаточно времени, чтобы сотворить зло? Вполне. И если свет в окнах Саши горел вечером тридцать первого декабря, то вполне можно предположить, что она была еще жива в момент визита к ней Стаса.
Этими соображениями он тут же поделился с Ильиновым и его адвокатом, на что Илья Иванович лишь пожал плечами и ответил, что данные соображения майора не доказывают причастности его клиента к преступлению. Ему придется все же сделать свою работу и найти настоящего убийцу.
– Да, найдите его, пожалуйста, – поднялся со стула вслед за адвокатом Ильинов и глянул затравленно. – Я очень хочу знать, кто… Кто эта сволочь?…
Доклад у полковника получился скомканным и неубедительным.
– Получается, что, Горелов? – глянул на него полковник исподлобья. – У тебя два трупа, а подозреваемых нет? Я правильно понял?
– Подозреваемый есть, товарищ полковник. Но… – Он замялся.
Полковник ответил за него:
– Но ты не знаешь, как к нему подобраться. Понятно. Ну, если ты так серьезно подозреваешь Ильинова, озвучь мне свою рабочую версию, майор. И, да… Главное, не забудь о мотивах. Мотивах обоих убийств…
