Вот картина: свет мерцает в хижине на склоне ассамского холма. Масляно-желтые лучины выскальзывают из неплотно скрепленных бамбуковых светцов. Молодой Эндрю ходит взад-вперед по комнате, и отпечаток его обнаженного тела остывает в грязном поту на простынях походной кровати. Он пьет воду из кувшина, стоящего на столе. Он преклоняет колени для молитвы. Его руки отирают тело, обгрызенные ногти скребут по искусанной москитами груди. Каждое прикосновение обжигает кожу. Тропический климат делает свое недоброе дело, растворяя все европейское в жаре и влаге, превращая божьего человека в сладострастную вещь, истекающее потом обнаженное тело, впереди которого торчит напряженно-покачивающийся член. Эндрю катается по полу, стонет. Ему двадцать четыре года. В другие такие же ночи он сдавался и виновато работал руками, пока все не заканчивалось. Сегодня за дверью слышен какой-то шум, и он понимает, что за ним наблюдают. Он хватает старую рубашку, заворачивается в нее и открывает дверь, оказываясь лицом к лицу с Сарой, девушкой из миссии. Крошечная женщина-ребенок с кошачьим лицом обеими руками зажимает себе рот, чтобы не хихикать. Она сняла с себя платье из набивного ситца — одежду, которую они с Гейвиным так трудолюбиво на них надевали. Она сидит на корточках, талию ее оплетает тростниковая юбка, и тяжелые медные кольца пронизывают растянутые мочки ее ушей. В остальном она нага. Его глаза устремляются к маленьким почкам ее грудей, к вульве, обрамленной камышом. Это уже слишком. Он берет ее за руку и ведет в хижину.
Это случилось раз, два раза, три раза. Не больше. К третьему разу он уже испытывал отвращение к самому себе. Все кончилось. Он мог в этом поклясться. Но спустя несколько месяцев маленькая Сара ходила по территории миссии утиной походкой, поглаживая поблекший ситец в розочках, обтягивающий живот. Он избегал ее. Гейвины знали, что она не замужем, но списывали все это на какой-то мелкий грешок, еще одно событие в жизни племени, которое выходило за пределы европейского понимания. Может быть, у нее все-таки есть муж, предположил однажды мистер Гейвин. Кто-то, кто не входит в число обращенных. Он не замечал, как другие девушки из миссии смотрят на молодого Макфарлэйна. Он не подозревал о том, что слышал его ассистент, когда лежал по ночам без сна, шепча молитвы во влажную темноту. В его дверь кто-то скребся, как скребутся маленькие животные. Сара — и не только Сара. Все, желающие благосклонности. Все, желающие стать женщиной молодого белого священника.
У Сары родилась девочка. Однажды Сара протянула ее Эндрю, когда тот проходил мимо. Девочка была светлокожей. Он подумал, что Гейвины не могут не заметить. Они ничего не сказали.
Эндрю много раз видел деревни вблизи больших чайных плантаций, где целые семьи из детей-полукровок выстраивались в ряд, чтобы посмотреть, как мимо едут миссионеры. Мальчики и девочки всех возрастов стояли, взявшись за руки, перед хижинами, и у каждого был приметный крючковатый нос или оттопыренные уши управляющего плантацией, или инженера, или начальника районной медицинской службы. Шокирующий разговор с каким-то мужчиной в заплесневелой курительной комнате сельского клуба. Помогает скоротать долгие вечера, не так ли? Черт возьми, а что еще остается делать.
Но не для него. Он должен был быть выше этого.
Он решил удвоить усилия. Погрузился в работу, затеял строительство приличной больницы в миссии. Четыре прочные кирпичные стены со всеми удобствами, хватит места, чтобы обслужить весь район. Он побеждал. Его мысли нашли себе русло. Затем мистер Гейвин пришел навестить его однажды ночью и обнаружил под дверью трех девушек — свернулись, как щенки, на веранде, пока Макфарлэйн внутри невинно писал запросы на субсидии властям Дарджилинга. Почему они оказались здесь? Что за дегенеративный гарем он тут устроил? В конце концов выражение лица Эндрю убедило Гейвина, что все не так плохо, как он подумал, но ущерб репутации уже был нанесен.
Неизбежный разговор состоялся, когда они ехали за припасами и дождевая вода стекала с широких полей их шляп, а густой зеленый запах джунглей глубоко проникал в ноздри. В этой стране нелегко жить одному. Может быть, это не то место, которое Господь уготовал тебе. Возвращайся, Эндрю. Найди себе жену. Разумеется, мы тебя всецело поддержим, но я вынужден сказать, что Миссионерское общество вряд ли найдет для тебя другое место здесь же, в горах.
Тогда он решил доказать, что он достоин Господнего дара. Вырисовался план. Он будет ходить рядом с блудницами, построит себе дом в самом развращенном месте, которое только знает. Так, противясь соблазну, он докажет свою силу и искупит свою вину в глазах Господа. Такой же порыв заставляет других мужчин поднимать тяжелые грузы или добровольно выполнять опасные задания в войну. Он ни с кем не советовался, так что некому было поинтересоваться, что же это на самом деле — сила духа или всего лишь желание поковыряться, как в болячках, в собственных слабостях. Но Эндрю не сдавался.
