Элспет казалось, что это не самый лучший метод. Ее раздражало и еще кое-что. Сначала она думала, что в их паре Эндрю — более открытый, что он действительно живет в той Индии, которую она пыталась оттолкнуть. Но теперь она начинала видеть другую личность — дерзкую и закрытую. Миссионерам всегда было нелегко в Индии, здесь слишком сильны местные религиозные традиции. Это была не Африка, где, как она слышала, люди сотнями падали ниц после единственной проповеди. И все же — Эндрю так мало удавалось сделать. Проведя три года в этой стране, Элспет снова забеременела. В то время в Независимой шотландской миссии среди язычников было всего два новообращенных, оба — из касты неприкасаемых. Они выполняли мелкие поручения в соседних домах в обмен на еду, а по воскресеньям их нередко приходилось вытаскивать из лавки с паном, чтобы заманить на службу.
Эндрю решил, что рожать в Бомбее будет для нее слишком большим риском. Но у них не было денег, чтобы уехать домой вдвоем. Было решено, что Элспет с маленьким Дунканом остановится у Гейвинов, четы бывших миссионеров в Эдинбурге. Кеннет родится там. Помахав Эндрю на прощание с палубы парохода «Би энд Ай», следующего в Ливерпуль, она испытала прилив возбуждения. Домой! Она изо всех сил старалась сохранять перед собой образ мужа, но во время плавания он слишком часто таял, будучи вытеснен видом стаи дельфинов или запутанной интригой романа Марии Корелли[113].
Шотландия была чудесной и чуждой. В пути Элспет волновалась, что слишком сильно полюбит это место, чтобы снова уехать. Однако по прибытии она, к собственному изумлению, поняла, что какая-то часть ее души пустила корни в трущобах Бомбея. Возвращаясь домой, она как будто наносила визит себе-ребенку, испытывая от этого волнение и легкое смущение. Первый же ужин из ростбифа с картошкой заставил ее расплакаться, а когда Сьюзен и Пити приехали, чтобы встретить ее, она настолько крепко их обняла, что Пити спросил, неужели она так спешно желает лишить их жизни. Отец был слишком болен для путешествий. Неделей позже она сидела рядом с ним в старой гостиной и снова плакала, держа его руку, пока он смущенно смотрел в окно и в третий раз спрашивал, не миссис ли она Фергюсон, которая принесла его ужин.
Гейвины знали Эндрю по Ассаму. То, как они говорили о нем, вызывало у Элспет смутное беспокойство. «Как он там, держится? — спрашивала миссис Гейвин. — В подобном месте наверняка много ужасных соблазнов». Элспет отвечала, что никогда не встречала столь непоколебимой стойкости, и мистер Гейвин неразборчиво бурчал что-то в чайную кружку. Несколько раз он говорил о решении Эндрю работать среди падших женщин как о чем-то неоднозначном. Но ведь у него есть Элспет, укоризненно напоминала миссис Гейвин. В ней его сила.
Роды были почти такими же тяжелыми, как и первые, и больничный доктор сказал роженице, что она рискует жизнью, если еще раз захочет пройти через эту муку. Воздержание, сказал он. Вашему мужу может быть нелегко, но он — священнослужитель и любит вас. Я уверен, что он поймет. В больнице ей дали письмо, разъясняющее всю ненадежность ее здоровья. Подталкивая к ней по столу бумажный лист, доктор взглянул поверх очков. Может быть, это поможет его убедить, сказал он.
Вернувшись в Индию с двумя сыновьями, Элспет осознала, что расстановка сил полностью изменилась. До отъезда она тесно вращалась вокруг Эндрю, как спутник, притянутый огромной газообразной планетой. Когда она уловила запах Бомбея с палубы лайнера — эту слабую нотку древесного дыма, плывущую над морем, — она поняла, что все стало иначе. Теперь Индия — часть ее собственной орбиты.
Новое мироощущение Элспет изменило миссию до неузнаваемости. Не обращая внимания на жалобы Эндрю, она наняла мунши[114], чтобы тот научил ее языку, и начала путешествовать по трущобам и борделям, открывая для себя место, в котором живет. Она распространила информацию о том, что любой, кто нуждается в медицинской помощи, должен прийти к ее мужу и что после воскресной службы будут проводиться уроки английского языка. Через несколько месяцев НШМЯ превратилась в настоящий муравейник, и им удалось обратить в веру еще несколько человек из молодежи.
Успех и окрылял, и шокировал ее. Почему все дается ей так легко? Она увидела нового Эндрю — потерянного, бесполезного Эндрю в обшивке из убеждений. Расстояние между ней и мужем увеличивалось благодаря физическому разрыву, о котором возвещало письмо доктора. Иногда Элспет не выдерживала и звала его к себе, но это всегда плохо заканчивалось — какой-то возней, стесненностью, извинениями. Им стало лучше порознь, чем вместе.
