– И Безлицые не очень-то любят банальности, поэтому, сегодня мы внесли кое-что интересное в программу, – произносит Михаил, от его слов на моем теле появляются мурашки.
Программу? Мы животные в цирке?
Я вопросительно кошусь на него:
– Что это значит?
Михаил потирает щетину на подбородке, а потом незаметно вскидывает руки, я замечаю пистолет за ремнем его брюк.
– Надеюсь, тебе нравятся маски.
– Ты идеальна, просто признай это, – Жанна обращается к скривившейся Хлое. Я молчаливо наблюдаю за их маленькой перепалкой о том, что одной живется хуже, чем другой.
– У всех есть свои недостатки, – отрезает Хлоя.
– Например, у всех нас есть один минус, – произношу, наконец, я, и головы девушек поворачиваются ко мне. – Все мы здесь проститутки.
– Это плюс! – в один голос восклицают мои подруги.
Я начинаю искренне смеяться, как и многие другие девушки, наносящие макияж и натягивающие на себя чулки. Хлоя накручивает локоны, в то время как Жанна в спешке пытается накрасить мне ногти. Пока я многого не умею делать самостоятельно относительно всех этих женских штучек, Жанна и Хлоя помогают мне научиться.
– Михаил придумал новую издевку. Вдобавок к тем кускам ткани, которые мы на себя надеваем каждый вечер, сегодня мы еще будем в масках, – тяжело вздыхает Хлоя.
– Для чего? – спрашиваю я.
Жанна берет мою вторую руку и начинает закрашивать мои ногти черным лаком.
– Он вечно придумывает что-то подобное, сам развлекается и другим дает хорошенько отдохнуть. Представь сама, как бы мы приелись Безлицым, если бы все было в точности как вчера, сейчас на нас будут маски, и выбор будет даваться им сложнее, – отвечает Жанна с улыбкой в уголках губ.
– Только не говори, что тебе все это нравится, – недоверчиво кошусь на подругу.
– Я никогда и не отрицала, на самом деле, я даже надеялась, что тебе это тоже понравится, – произносит Жанна, не сводя с меня взгляда. Я чувствую, как начинаю краснеть, понимая, что я смогла в некоторой степени избежать их участи, и теперь мне стыдно за то, что я соврала и просто не представляю, чего мне ждать в будущем. – Ева, суть на самом деле в том, чтобы просто смериться с этим и жить так, словно это нормально. – Жанна наклоняется ближе и шепчет мне на ухо. – Рано или поздно кто-нибудь из нас выберется из этого дома, мне очень бы этого хотелось, но я не верю, что смогу, – она отстраняется, я вижу ее печальную улыбку. – Ну а теперь помаши руками или подуй на них, нужно чтобы лак скорее высох, время поджимает.
В коридоре раздаются шаги. Мария. Ключ в замке поворачивается, и дверь открывается с ядовитым скрипом.
– Так, девочки, радуйтесь новым тряпкам! – восклицает Мария в приподнятом настроении. Ее ноги обтягивают кожаные штаны, а тело прикрывает топ, разрез которого начинается прямо от груди.
Тревис завозит прямо за Марией на вешалке уйму новых платьев. Некоторые девушки довольно улыбаются, от Хлои я слышу радостный писк. Платьев слишком много, но и сегодняшнее количество девушек увеличилось: вчера работали не все.
– Вызываю по имени, быстро подходите и забираете, ясно? – проговаривает Мария.
– Да.
Мария снимает с вешалки первое платье, смотрит на приклеенную к нему бумажку и кричит:
– Мелисса! – круглолицая блондинка с макияжем дымчатых глаз, встает с места и подходит в Марии, забирая платье. – Все по размерам, так что можешь не кривиться, – произносит Мария, закатывая глаза.
В ответ Мелисса лишь фыркает.
Когда через несколько минут половина платьев разобрано, Мария выкрикивает мое имя:
– Ева! – я встаю со стула, мои ногти уже высохли и я спокойно берусь за платье, когда подхожу к девушке.
– Удачи тебе сегодня, – подмигивает Мария, я чувствую, как ком стает в горле.
– Спасибо, – быстро отвечаю, стараясь не смотреть в глаза девушки.
– Осторожнее с платьем, оно немного облегает, – шепчет Мария мне в спину, и я замечаю несколько насмешек в глазах других жительниц Содержательного дома. Еще бы, кто еще может похвастаться тем, что за ним пристально наблюдает ненормальная лесбиянка? Только я.
Обычно девушки спокойно переодеваются в присутствии Марии или Тревиса, им нечего стесняться, вчера я тоже так думала, но сегодня я захожу за небольшую ширму в углу комнаты. Длина платья меня удивляет: оно длинное. Я отрываю ярлык с моим на нем именем и размером, бурча себе под нос проклятья в сторону Марии и всего Содержательного дома.
Быстро сбрасываю с себя все те лохмотья, в которых хожу по бункеру, и пытаюсь залезть в платье. Но только пытаюсь. Платье черное, и оно не облегающее, как сказала Мария, оно мне меньше на размер. Длина достигает пола, но разрез во всю длину от щиколотки до бедра на правом боку дает понять: это платье мало, что скроет. Тонкие бретельки, которые по виду, так и лопнут, ткань обтягивает туловище, я боюсь даже вздохнуть.
О, Боже.
Я выхожу, разглаживая руками ткань, хотя этого совсем не требуется.
Хлоя отрывает взгляд от своего отражения в зеркале и присвистывает, я подавляю смешок.
Все платья одинаковые, разве что дело в размерах: думаю с моим что-то напутали, поскольку на других все, кажется, нормально, а я даже боюсь дышать.
