Руки Алекса напрягаются. Он еще сильнее сжимает меня. Да что с ним не так? Я кидаю в его сторону яростный взгляд, в который вкладываю столько злости, сколько это возможно. Хотя понимаю, что девушки Содержательного дома должны быть покорными и ублажать клиентов всеми способами, но мои амбиции не позволяют сдерживаться, и я веду себя так, словно выше Безлицых. А осознание того, что Алекса это злит, мне лишь приносит удовольствие, словно негативные чувства мужчины сравнимы со слезами моей сестры, когда ей было больно.
– Должно быть, она как-то пробралась на территорию, пока ворота были открыты. Наверное, спряталась за машинами, – высказывается Дмитрий. – Или под одной из них.
– Ее бы в чувства привести, – надо мной раздается голос Алекса.
– Точно, – коротко кивает Михаил и поворачивается к своему помощнику-вышибале с бритой головой. – Тревис, нужно помочь бедняжке, бери ее, отнесем в лазарет.
Лазарет. Я хмыкаю. Маленькая комнатка с парочкой кроватей. Единственное, что там представляет ценность, это лекарства, всякие медикаменты, то, что сейчас нужно моей сестре. Чувствую укол зависти к новой девушке, у которой есть возможность получить медицинскую помощь, в отличие от Рейчел.
Тревис берет девушку на руки, а Михаил рычит на перепуганную Панику, чтобы та «
Безлицые спускаются, направляясь за Михаилом и его помощником в лазарет. Что кажется очень странным. Настолько, чтобы понять, что произошедшее, вероятно, взволновало их.
– Иди наверх и даже не думай выходить из комнаты, – Алекс одаривает меня предупреждающим взглядом и направляется вслед за Безлицыми.
Как только я собираюсь сдвинуться, меня окликивает Жанна:
– Ева, – я поворачиваюсь назад и замечаю, как Алекс удивленно вздернул голову через плечо.
Смотрю на него мгновение, и затем мы оба отворачиваемся. Я обращаю свое внимание на Жанну.
– Ты в порядке? – осторожно спрашивает черноглазая девушка.
Я никогда не была дружелюбной, но многие девушки Содержательного дома почему-то всегда заботились обо мне, хоть у меня и нет особых заслуг перед ними.
– Хуже не бывает, – отвечаю я, поднимаясь по лестнице.
Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем дверь комнаты открывается, и от неожиданности я вздрагиваю.
На улице медленно светлеет, смесь желтого и оранжевого незаметно пробирается сквозь шторы.
Алекс тихо заходит в комнату, осторожно закрывая дверь.
– Тебя долго не было, – мой голос раздается в тишине.
Теперь его очередь вздрагивать.
– Не думал, что ты умеешь слушаться, Ева, – он делает акцент на моем имени. В его исполнении оно звучит, как ругательство. – Я предполагал, что ты убежишь к себе.
В ответ я молчу, но признаться, мне жутко хочется сказать ему что-то неприятное, дерзкое. Только это уже перебор, я не должна забывать кто я, и с кем я разговариваю.
Он обходит кровать и ложится с другого края.
Я отодвигаюсь еще дальше, чем после его выпада на обнаженную меня.
– Скоро ты перестанешь пользоваться сочувствием других девушек, – как-то отстраненно произносит Алекс. Я напрягаюсь. – У вас пополнение.
– Просыпайся, – грубый голос вырывает меня из сна.
С трудом удается разлепить опухшие глаза, кажется, будто я спала несколько минут, а то и вовсе не сомкнула глаз. Хотя, примерно так оно и есть. Полночи я пролежала без сна. Голову никак не покидали мысли о Рейчел, Алексе и новой девушке.
Почему он ничего не сделал со мной?
Ведь Безлицый мог вышвырнуть меня из комнаты, выставить на всеобщее обозрение и хорошенько проучить меня за то, что я нарушила главное правило, но по сути это еще не самый плохой сценарий. Каннибалы на улицах Чистилища намного страшнее публичного унижения.
Мне сложно в этом признаться, но я благодарна Алексу за то, что он просто спас меня от верной гибели. И самое странное то, что он просто уложил меня спать рядом с собой. Не скинул меня полуголую с кровати на пол, а напротив, дал свою футболку и разрешил провести ночь под одним одеялом. Разумеется, я не так представляла свой первый рабочий день, а точнее ночь, но после случившегося я понимаю, что это не сулит мне ничем хорошим.
– Приведи себя в порядок, скоро завтрак, – Алекс произносит эти слова тоном, не требующим возражений.
– Завтрак?
– У меня – да, а у тебя не знаю что, но лучше тебе не выбираться из бункера до отъезда всех Безлицых, – мои глаза лезут на лоб от такого заявления, но Алекс даже не удостаивает меня взглядом.
– Я не могу. Моя сестра…
– Я сказал Михаилу, что ты хорошо поработала, думаю, о твоей сестре позаботятся, – отрезает парень.
