Я неуверенно подтягиваюсь и вылезаю из-под одеяла. Представляю, как сейчас убожески выгляжу. Поднимаю с пола свой бюстгальтер и платье, стараясь не смотреть, как Алекс застегивает рубашку. На его груди вытатуирован крест, как я успела заметить сегодня ночью, такая татуировка у всех Безлицых. На кубиках пресса видны белые полоски шрамов, я даже не представляла, что быть в числе Совета так опасно. Они всегда мне представлялись заевшимися мужчинами с маленькими достоинствами и огромным самомнением. Точнее так всегда говорила Хлоя. Я отворачиваюсь, стараясь не пялиться на его татуировки и загорелую, идеальную кожу.
Направляюсь в ванную. У двери меня останавливает голос Алекса.
– И…Ева, верно?
Это меня немного задевает. Забыть мое имя? Прошло то несколько часов! Кровь вскипает, а щеки краснеют от злости.
Кивок.
– Постарайся больше не влипать в неприятности, для тебя это может плохо кончиться.
Кивок.
– Милая? – мне жутко не хочется прерывать сон Рейчел, но поговорить мне с ней просто необходимо.
Пока я смотрю на спящую сестру, в голову приходят мысли, которые прежде мне с трудом удавалось подавлять. Мы всегда были сами по себе. Отец, Рейчел и я. У нас небольшая семья. Была. Моя мать, чьи фотографии хранил папа, бросила нас, когда мы были совсем маленькими. Не знаю, в чем была причина ее столь опрометчивого поступка, но видимо такая имелась. Как бы мне не хотелось, но я должна признать тот факт, что она была очень красивой. Мы с Рейчел всегда были больше похожи на отца, но сейчас глядя на сестру, я понимаю, что с возрастом гены матери берут верх. Я узнаю ее черты в лице Рейчел.
Я сижу на краю ее койки в нашем лазарете. А точнее неком ему подобии. Лазарет ничем не отличается от остальных комнат бункера. Все те же голые стены и бетонные полы, металлические койки и полуразвалившиеся прикроватные столики. Единственное, что оправдывает название этой комнаты – лекарства, находящиеся под замком в ящике, висящим на стене, с красным крестом и несколько работающих обогревателей.
– Прости, не хотела прерывать твой сон, но мне просто необходимо было тебя увидеть, – говорю я, когда глаза Рейчел медленно открываются.
Она уже не такая бледная, ее щеки покрыты легким румянцем, а волосы спутаны. От Рейчел пахнет потом и лекарствами. Дотронувшись до ее лба ладонью, я понимаю, что жар уже спал.
– Я готова прибить тебя, – произносит Рейчел, тяжело дыша. Ее суровый взгляд заставляет чувствовать себя маленьким ребенком, который разбил вазу по неосторожности, а теперь не может признаться взрослому о своей проделке.
– Я сделала это ради нас, – говорю в свою защиту.
– Если бы я сейчас была в полном здравии, я бы непременно отшлепала тебя за такие выкрутасы.
Мои губы приподнимаются в довольной улыбке.
– У тебя еще будет такая возможность.
Рейчел тяжело вздыхает. Мы сидим некоторое время в полном молчании, я лишь глажу ее руки, скрещенные на животе. Она отворачивается и смотрит в сторону соседней койки, где лежит новенькая девушка. Мой взгляд скользит по траектории взгляда сестры. К руке девушки подсоединена капельница с какой-то прозрачной жидкостью внутри. Девушка все еще находится без сознания. Она полностью раздета, белая простыня скрывает ее тело до уровня груди. Выглядит намного лучше, когда не покрыта грязью и кровью. На руках видны белые полоски шрамов, но свежих ран не видно, у меня появляется подозрение, что кровь вовсе принадлежала кому-то другому. Ее темные волосы больше не спутаны, такое чувство, словно ее специально уложили как куклу и, признаться, она очень похожа на одну из моих фарфоровых кукол, которые были у меня в детстве, когда мы жили в Западной резервации.
– Она приходила в себя? – обращаюсь я к Рейчел.
Сестра пожимает плечами.
– Когда меня притащили сюда, она уже была под капельницей.
– Как думаешь, она выживет? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от девушки.
– Будем надеяться, хотя я бы предпочла смерть, нежели чем жизнь здесь.
Я бросаю Рейчел злобный взгляд.
–Ты чуть не умерла, а теперь говоришь, что это было бы кстати?!
– Ева, – Рейчел предупреждающе качает головой, чем заставляет меня замолчать. Я придерживаю свою злость и сжимаю кулаки.
– Все будет хорошо, Рейчел, теперь нас двое, мы сможем заработать денег намного быстрее, чтобы выбраться отсюда, – говорю я.
– Не сможем, – произносит Рейчел голосом полным сожаления.
Я вопросительно кошусь на сестру.
– О чем ты? – сердце начинает бешено колотиться в груди, уровень адреналина в крови поднимается.
У меня очень плохое предчувствие.
Рейчел, молча, берет мои руки в свои и медленно перемещает на свой живот. В ее глазах блестят слезы. Я опускаю глаза на мои руки, покоящиеся на ее животе.
– О, нет. Рейчел, это шутка такая?! – вскрикиваю я.
Сестра шикает на меня, чтобы я не кричала и сама понижает голос до шепота.
– Я беременна, Ева, и ты знаешь, что это значит.
Знаю. Как же.
– Тебя обрюхатил какой-то подонок из резервации? Ты, блин, издеваешься?!
