Затем схватил устройство сопряжения и мелкие кристаллы.
Пора было убираться.
Я выскользнул из каюты Векса за минуту до того, как вернулся охранник.
Сердце колотилось как сумасшедшее.
Я сделал это. Я обокрал самого барона.
Теперь нужно было как можно скорее вернуться на «Последний Вздох».
И надеяться, что Векс не сразу заметит пропажу.
Рассчитывать на то, что он не поймет чьих это рук дело уже было бесполезно.
Мы покинули «Тихую Гавань» под покровом предрассветной темноты.
Векс не обнаружил пропажу, все время так и провозившись со своими подручными на нижних этажах вентиляционных тоннелей. Наверняка он обнаружит пропажу устройства уже в ближайшее время и его ярость не будет знать границ. Вопрос был лишь в сроке.
У нас было немного времени, и нужно было использовать его с максимальной пользой. Арто вывел «Тихого Странника» из дока максимально тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания и мы двинулись в гости к Изгою.
Путь до «Последнего Вздоха» прошел без особых происшествий.
Я чувствовал себя странно. После установки деактиватора когнитивных ограничителей прошло уже несколько дней, и хотя я не ощущал каких-то резких изменений, мир вокруг начал восприниматься… иначе.
Цвета казались чуть ярче, звуки – отчетливее, а мысли – как будто чуть острее. Словно с глаз спала тонкая серая пелена, к которой я привык за всю жизнь.
Это могло быть и самообманом, но я начал замечать детали, на которые раньше не обращал внимания: сложный узор ржавчины на переборках корабля, едва уловимые изменения в интонациях Арто, выражение затаенной тревоги в глазах Сарры, даже когда она пыталась казаться спокойной.
А еще я заметил, что начал не просто рефлексировать о насущных проблемах. Мои мысли сместились в более широкую плоскость. Я начал думать Дне в целом. О системе, в которой мы жили.
Почему мы здесь? Почему потомки рабов и беженцев должны вечно гнить в этих подводных тюрьмах, пока Атланты наверху процветают? Почему они держат нас здесь, если мы им больше не нужны?
Администраторы, патрули, запрет на подъем выше ста метров… Все это – части огромного механизма контроля. Но зачем?
Неужели им просто нравится наблюдать за нашими страданиями и они получают от этого удовольствие?
Или есть другая причина, которую мы не видим, потому что наши мозги… или импланты… настроены не замечать её?
Или нас просто выкинули.
Эта идея появилась и захватила мой разум на весь остаток пути. Нас просто выбросили за ненадобностью, оставив нам те крохи, что являются для нас всем, а для Атлантов, не больше луж на полу.
* * *
Мы снова пристыковались к «Последнему Вздоху».
Огромная база жила своей бурной, многолюдной жизнью, не обращая внимания на наши мелкие проблемы. Мы быстро прошли через доки и снова спустились на нижние уровни, в запутанные технические коридоры, ведущие к убежищу Кайроса.
Атлант-изгой встретил нас с тем же апатичным равнодушием. Его лаборатория выглядела точно так же, как и в прошлый раз – полумрак, странные приборы, запах озона.
«Вернулся, человек?» – прошелестел он, даже не повернув головы.
Я молча положил на стол устройство сопряжения и горстку мелких кристаллов, которые нашел в ящике Векса.
Кайрос обернулся на шум, на мгновение его пылающие синевой глаза расширились.
Он увидел прибор.
Медленно подойдя, Атлант взял устройство в руки и провел пальцами по гладкой поверхности. В его обычно пустых глазах промелькнуло что-то похожее на… удовольствие?
«Ты сделал это», – констатировал он. – «Удивительно. Я не верил, что у тебя получится».
«Хорошо, человек. Я держу свое слово. Какой кристалл хочешь установить первым? Знания или… что там у тебя еще?» – Он перевел взгляд на меня.
Я указал на прозрачный, светящийся кристалл со словарем.
«Мудрый выбор. Хотя и опасный». – Кайрос кивнул. – «Тебе еще предстоит в этом убедиться».
Он взял кристалл и подключил его к устройству сопряжения.
Обруч засветился мягким голубым светом.
И вот я снова в кресле.
На этот раз процедура была иной. Кайрос надел мне на голову обруч, и я почувствовал легкое давление на виски. Затем он активировал устройство и мир вокруг исчез.
Перед глазами возник вихрь из света, символов, образов. Они были чужими, непонятными, но каким-то шестым чувством я понимал – это язык. Древний язык Атлантов. Символы складывались в слова, слова – во фразы, фразы – в потоки информации. Они не просто записывались в память, они вплетались в структуру моего сознания, становились его частью. Это было похоже на загрузку огромного архива прямо в мозг. Процесс был не болезненным, но изматывающим.
Когда все закончилось, и Кайрос снял с меня обруч, я чувствовал себя опустошенным, но… другим. Я посмотрел на символы, выгравированные на одном из приборов изгоя. Раньше они были для меня бессмысленными огоньками. Теперь я мог их прочесть.
«Анализатор спектральных аномалий. Модель 7».
Знание пришло само собой, я просто это видел.
«Работает», – выдохнул я.
«Разумеется», – равнодушно ответил Кайрос. – «Всегда работает. Вопрос лишь в том, как ты справишься с этим знанием».
Он посмотрел на горстку мелких кристаллов, которые я принес.
