– Ищете, чем украсить свой дом? – вышедшего из глубины большого, но кажущегося тесным из-за обилия работ, помещения мужчину не так и сложно было бы принять за еще одну деревянную статую, вырезанную из цельного дуба. Телосложение сумоиста, не такого, как я, а настоящего, годящегося в йокодзуны, могучего, словно локомотив и неудержимого, как проходческий комбайн. Окладистая черная борода, какую у нормального японца ожидать не стоит – наша нация не очень славится растительностью на лице. Мощные надбровные дуги. Густые черные же волосы, собранные в пучок на затылке. Лицо с несколько крупными, гротескными, чертами. Если бы я вдруг захотел его обидеть, то назвал бы гориллой или даже Кинг-Конгом, но любое потенциальное желание ссориться внешность мужчины отбивала заблаговременно. Одежда – простое рабочее кимоно. Не по погоде. Но складывается впечатление, что тело его покрыто густой шерстью, какая не пропустит внутрь холод.
И голос у него соответствующий, похожий на медвежий рык. Саркума, если знания айнского меня не подводят, переводится как “медведь с гор”. Должен признать – идеальное совпадение внешнего вида и фамилии. Не удивлюсь, если передо мной медведь-оборотень, совсем не радующийся вторжению чужака на его территорию.
– Ваши работы великолепны, но дома я бы их не поставил. Вообще не представляю, где именно они были бы уместны, кроме выставки.
– Надо же, какой честный, – добродушным смех резчика не назвать. Скорее это хохот, показывающий уверенность в своих силах и превосходство. – Даже интересно, как именно ты попробуешь меня обжулить. Если сумеешь – я сделаю тебе подарок.
– Я пришел сюда не за подарком. Позвольте представиться – Ниида Макото. Я здесь по просьбе женщины, которая не любит использовать имена.
– Пошел вон, – нахмурился “медведь”. – Зайдешь ко мне в мастерскую еще раз – переломаю руки и ноги.
– Готов уйти не только из вашей мастерской и вашей жизни, но и из вашего города. Но заберите сначала предназначенное вам письмо, – черный конверт я извлек из-под расстегнутой куртки с ловкостью фокусника, показывающего, что шляпа пуста и нет в ней никаких кроликов. Согнулся в уважительном поклоне и протянул послание вперед, удерживая двумя руками. Наверное, я мог бы невзначай забыть конверт где-то тут и это было бы формальным исполнением обещания, но я слишком честный, дабы так поступить с безымянной.
– Чтобы я что-то взял из рук такого, как ты? Да еще то, что передала ОНА!? – Саркума-сан шагнул вперед, источая угрозу. Смогу ли я как-то ему помешать, если решит претворить слова в жизнь и переломать мне кости?
– То есть вы ее боитесь, так я и думал. Признаюсь без обмана, меня она тоже поначалу пугала, – на то, чтобы сохранить внешнюю беззаботность, ушли все мои моральные силы и всё искусство притворщика Хидео-сана. – Чем ЭТА женщина сумела вас так пронять?
– Боюсь? Я??? Ты хоть представляешь, с КЕМ говоришь в таком тоне?
– С тем, кто боится взять письмо. И если вас так пугает перспектива получения от нее послания, то и гонца вы не тронете. Мало ли что я в этом случае передам вам на словах. Кто знает, что ОНА велела вам передать на случай, если будете упорствовать? Давайте не будем взаимно терять лицо, Саркума-сан.
– Ты не посмеешь сказать этого вслух. Это блеф. Даже она не настолько безумна.
– Мы с вами говорим об одной и той же женщине?
Резчик одним движением приблизился ко мне, навис надо мной, как грозовая туча и грубовато выдернул конверт из рук. Желание узнать, что там внутри, у меня как-то испарилось, уступив место чувству самосохранения. Интересно, успею ли я выскользнуть за дверь, если прямо сейчас сменю облик и стану юрким лисом.
– Теперь убирайся, – прорычал Саркума.
– Я пришел сюда не за подарком, но слова про него были сказаны. Я уверен, что вы честный человек и не хотели бы потерять лицо, обманув нежеланного, но все-таки гостя, – взглянул на “медведя с гор” снизу вверх. Сам не знаю, ради чего я сейчас нарываюсь. Амацу-сенсей говорила “Что предлагают – бери, а потом уже думай, зачем.”
– Обжулил меня все-таки, значит, да? – настроение возможного оборотня вдруг резко переменилось на более благодушное и тот захохотал.
– Или нет? Но в этом случае я все равно заслуживаю подарок.
– Ах-ха-ха! Она всегда умела заставить всех делать так, как ей нужно. Не думай, что ты хитрее ее. Тобой она вертит, как хочет. Подожди, будет тебе подарок.
Саркума дошел до небольшой конторки с кассовым аппаратом. Мне кажется, ее наличие – формальность, много покупателей у настолько странных деревянных изделий быть не может. Если только декорации для фильма ужасов будет разыскивать.
– Лови! – если бы добавил слово “подарочек”, вышла бы точь-в-точь фраза бросающегося снежками шалопая.
Я кинутый в мою сторону предмет поймал. Ловкость рук все-таки. Это оказался деревянный брелок для ключей, вырезанный из светлого ясеня, изображающий ехидно улыбающегося лисенка. Совсем не то настроение, что у остальных скульптур в мрачной мастерской.
– Спасибо, – принимая подарок, принято поклониться, так я и сделал. – Это же не ваша работа? Слишком другой стиль.
