— Рыжие кошки посвящены огню, точно так же, как и лисы, их даже иногда записывают в слуги Инари, хотя се не так, конечно же. Кошки не служат никому и никогда, а уж тем более не этой лицемерной стерве, — в отношении наставницы к богине мне почудился намёк на зависть. Показанный специально? Или девятихвостая попросту не стесняется перед учеником своих истинных эмоций?
— А черные? И серые? — я все еще не утратил надежды на то, что однажды получится порадовать сестренку возможностью почесать за ушком Дандо-саму, если он внезапно подобреет.
— Они видят нашу истинную природу, чуют в нас соперников, способных растворяться в тенях, но не чувствуют сродства, — я заметил, что кисточка наставницы начала выписывать на шелке явный кошачий силуэт в стороне от уже готовой части композиции. Явно что-то, не относящееся к первоначальной задумке морского пейзажа.
— Все кошки видят, не так ли?
— Конечно, только не у всех духовное сродство с огнем иль тенью.
Чуть ранее я угадал. Внизу хлопнула дверь, и шаги Ринне-тян не узнать было бы сложно. Походка у каждого человека индивидуальна, главное ее запомнить и научиться слышать.
— Твою сестру следует научить готовить, чтобы больше не позорилась, обращаясь за помощью к соседям, — хмыкнула наставница. — Хочешь, возьмусь?
— Хорошее предложение. Оно ведь не только про приготовление пищи? И нужно вам не меньше, чем ей? Вы ведь не расскажете сестренке лишнего?
Уверен, что нет. Макото сенсей несколько лет обучала лжи и уловкам прежде, чем решила, что он готов узнать правду о собственной природе. Но лучше спросить и знать, чем промолчать и сомневаться.
— И сакэ ее поить не буду, — подтвердила девятихвостая. — Да, эта Маэ научит твою сестру всему, что нужно знать девице из хорошей семьи. Этикету и манерам, искусству чайной церемонии, каллиграфии и живописи, игре на сямисэне, шитью и вышивке, поэзии, литературе…
Обманывать, воровать, хитрить, манипулировать людьми и самое главное — не попадаться. Хорошее предложение и очень нужное. В том смысле, что девочку уже не переделать, но можно еще обуздать ее нечестные таланты, направить в мирное русло. Как минимум, умение разбираться в людях и видеть чужую ложь бесценно, особенно в карьере журналиста, о которой Тика мечтает.
— Ваши знания по некоторым темам несколько неактуальны, но предложение, конечно же, принимается, — самым сложным будет сделать так, чтобы девушка и сама захотела тратить время на образование. Но это уже не моя забота. Наставница взялась учить — она решит проблему.
— Скажите, а что вы можете рассказать про закон времён сёгуната Токугава, запрещающий заводить детей?
— Так и думала, что доставшаяся тебе в мамаши молодуха именно под него попала. "Высочайший эдикт Господина сёгуна Токугава Ёсимунэ о благоразумном регулировании и упорядоченном умножении лисьего народа, установленный в год Змеи эры Энкё для сохранения гармонии во владениях великого дома Токугава', — процитировала наставница. — Коль отбросить словесную шелуху — наше число ограничивается одной тысячей. Дозволение родить женщина получает из канцелярии при храме.
Тысяча. Казалось бы, очень много. Но если посмотреть пропорционально населению, то в густонаселенном Токио окажется всего сотня лисиц, а у нас в Яманаси… шесть. Но это официальных, зарегистрированных при храмах. Сколько еще таких же неучтенных, как Акира, Ёрико и я?
— По глазам вижу — считаешь и прикидываешь, где же вся эта тысяча. Восемь из десяти в храмах высокомерной стервы Инари. Так просто их на улицах не повстречать. Есть беглянки, полукровки и вольные лисицы, не попавшиеся святилищам. За ними в былые времена отправляли охотников с собаками.
— Тех самых, — догадался я, припомнив сон о том, как будущего ученика Амацу-но-Маэ травили псами.
— Да, малыш, именно их.
— Восемь из десяти… а остальные?
— Оставшиеся попросту живут. Как ты сейчас, и как собираюсь я хотя б лет двадцать. Покуда не творят бесчинств, для храма выгодно не замечать их. Но коль случайно попадешь к ним, то хорошего не жди. Учти, Малыш, сказываю, как было раньше. Сто раз могло перемениться всё.
От разговора меня отвлекла вибрация смартфона. Номер, подписанный как Минами Акеми, то есть Акира. Увы, не голосовой вызов, а всего лишь послание в Лайн.
Похоже, еще одна кицунэ перестала замечать границу между мной и тем, кого я прозвал Хидео-саном. И это проблема! Мне только любовного треугольника не хватало! Какой бы восхитительной и идеальной Акира ни была, чувства к ней остались не у меня, а у мертвеца. Наверное, тот крошечный уголек легко снова раздуть — достаточно сделать единственный шаг навстречу, но я же не изменщик и не подлец.
