Вчитался в адрес — 1234 Kaʻala Trail, Wahiawa, HI 96786. Тут же сел за свой компьютер и нашел его на карте — почти самый центр острова, в тридцати с небольшим километрах от Гонолулу. Просмотр улиц от картографического сервиса выдал обычный сельский пейзаж, чем-то похожий на наш, японский, с тем единственным отличием — все дорожные указатели на английском. А так — деревянные одноэтажные домики, характерные для теплого климата, пальмы, дороги с местами уставшим покрытием. Людей, правда, не видно, как будто бы они все разбежались, когда по их поселку проезжала специальная машина, делающая панорамные снимки в триста шестьдесят градусов. Нужный мне дом самый рядовой — с дощатыми салатовыми стенами, москитными сетками на окнах и мягкой кровлей. Не видно в нём ничего мистического, наподобие медвежьей мастерской, обладающей пугающей местных аурой.
— Так вот где она устроилась! — воскликнула Красная, глядя мне через плечо. — А ты молодец, я до такого не догадалась. Но мне позволительно, я глупая и слабая женщина.
Но стоит кому-то другому ее так назвать — сразу выяснится, что она сильная, независимая, и знает слова, открывающие любые двери.
— Не расскажешь мне, кому отдать письмо? Не в почтовый же ящик положить?
— Конечно, нет. Ты сразу поймешь, как только ее увидишь. Я бы назвала тебе ее имя, но имена отстой.
Взял конверт и спрятал к себе в портфель без большого сожаления. Прошлая подработка почтальоном прнесла мне очень полезный сувенир — деревянную лисичку, что уберегла Тику-тян от храмовой проверки.
— Спасибо, Молодожен, — хихикнула королева бесцеремонности. — Ну, давай, работай.
Трудиться настроения совершенно не было. Все мои мысли возвращались к молодой жене. В целом, наши с ней отношения свадьба ничуть не изменила. Я встречал в сети истории о том, как после заключения брака у пары начинался разлад. Муж или жена разительно менялись, решив, что «ну теперь-то он или она от меня никуда не денется». У нас всё не так! Как жили счастливо, так и продолжили. Разве что фамилия в документах поменяется. Или это самообман и идеальная вайфу превратится в «ревнивую мегеру», запрещающую мне заводить себе гарем. А ведь есть как раз один бесхозный, известный как чатик «Файто».
И от размышлений о том, куда мне пристроить всех этих девиц, меня отвлёк телефонный звонок на мобильный.
— Annon allen, — поздоровался я на эльфийском языке из саги «Властелин колец», написанной знаменитым британским фантастом Толкином.
— Alya, mellon, — прозвучало с той стороны трубки. Скорее всего, это правильный ответ на использованное мной приветствие. Голос женский, незнакомый. Умеренно молодой и очень энергичный. — Простите, мне нравятся эльфы, но давайте я на японском продолжу, ладно? Пришлось почти пойти на преступление, чтобы разузнать ваш номер, Кэки-сенсей! Это ведь вы, да?
Велико было искушение сказать «это не я», но нет. Я и не надеялся, что этот псевдоним как-то защитит мою личность, иначе действовал бы более скрытно.
— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, что я — это я, — ответил ей.
— Это вы! Точно вы, сердцем чую! Без лишних предисловий — вы потрясающий, я хочу от вас детей! — шутит, хотя восхищение на удивление неподдельное.
— Боюсь, моя супруга будет против. А я ведь даже вашего имени не знаю.
— Я что, не назвалась? Акияма Момо к вашим услугам. Да-да, из тех самых Акияма, что недавно представили ранее неизвестные шедевры великого Цукино-сенсея, которому вы невероятно умело подражаете, — а вот тут занятно. На «шедеврах» голос Момо-тян дрогнул, очевидно, она в курсе, что выставлены в музее были подделки.
— Мне очень лестно привлечь внимание фонда Акияма. Насчет детей вы же пошутили?
— Немного, Кэки-сенсей. Очень забавный псевдоним, кстати, хотя мой брат считает, что несерьезный. Именно что биологические дети меня от вас не очень интересуют. Может быть, позже, когда мы с вами познакомимся лично, я по этому поводу передумаю и уведу вас от жены, но… вы же понимаете, что я и сейчас шутила? Так вот, мне интересны ваши картины в стиле ракуган. Вот ваши настоящие дети. Ваше наследие! А орущих и пачкающих пеленки младенцев оставьте вашей супруге. Я не слишком напористая?
— Те самые Акияма… — я сделал вид, что задумался и выдержал многозначительную паузу. — Скажите, а Акияма Кэнсин, известный в прошлом меценат, не является вашим родственником?
По большому счету, потомки подручного Хидео-сана мне не очень интересны, в отличие от него самого. Любые подробности того, как мошенник строил сиротские приюты на деньги, добытые моим альтер-эго, способны стать триггером, открывающим новый блок снов-воспоминаний, несущих полезные сведения. Да и хотелось бы понять, как именно бывший Сато Кэнсин завершил свой жизненный путь, какие наставления он оставил и не было ли в них чего-то в духе «однажды мой наставник вернется и вы начнете ему помогать».
— Это мой прадед. Великий человек. Но не меняйте тему! Картины. Ваши картины. Много! На благотворительность!
