Перед глазами появилась ровная поверхность старого стола и стопка бумаг. За окном буйствовал ливень, барабаня по стёклам, прикрытым новыми жалюзями. Гром разносился так близко, будто нарочно пытаясь испугать в самые неподходящие моменты — когда хозяин поместья расписывался на бумагах. Мобильный телефон, средство связи этого времени, больше похожее на плоскую коробочку чёрного цвета, проинформировало об конце рабочего вечера. Белый карлик слегка нетерпеливо спустился по винтовой лестнице и прошёл в другое помещение, где, развернувшись в пол-оборота, упал на мягкое кресло. За стенами его владений уже парковались. Послышался хлопок, затем скрипнула входная дверь и проем, ведущий в залу, озарил свет с улицы. Белый карлик никак не мог унять дрожь в руках и волнение в собственной голове.
Пусто и темно. Отсутствие ног или рук больше не пугало, так же как и большая дыра в сердце. Ханна стояла по колено в воде, чуть сгорбившись. Пыталась что-то увидеть, но не могла. Слух тоже не помогал — в этом месте он был лишним. Стояла мёртвая, абсолютная тишина. Выглядел ли так Рай или Ад? Что она должна делать теперь, оказавшись здесь? Была ли это её душа, блуждающая в этом новом мире или какой-то сгусток энергии, ведь она не испаряется бесследно? Жар коснулся её ноги и щёк. Боль была едва ощутимой, колкой. Ханна не знала ответа на свои вопросы, да и не хотела думать над ними. Её разум купался в скорби по брату.
Картинка исказилась.
«Память является активным компонентом адаптации. Несмотря на многообразные проявления её в нервной деятельности, генетическом аппарате, иммунной и других системах, имеются основания рассматривать память как общее и необходимое свойство жизни».
— Fratello, sta aprendo gli occhi…
— Si, lo vedo.
— Sta tentando di svegliarsi. Forse ci ruscirЮ.
Тело стремительно приняло сидячее положение. Перед глазами размазанная картинка с передвигающимися тенями сменялась яркими вспышками. Артерии пульсировали, гудела голова, а давление на лоб, заставило снова опуститься на подушки. Закрытое помещение, каким-то участком мозга, поняла она. Полумрак, гниль и узкий прострел света в пяти метрах влево.
— Padrona…
На лицо что-то капало. Шершавая кожа царапнула губы, когда она попыталась вытереть их рукой. Внутри будто что-то слиплось, вокруг стояла отвратная вонь. Нет внутренностей. Нет горла. Некуда есть.
— Padrona?
Она попыталась связать пару слов, но язык отказывался слушаться. Темные фигуры взяли её в плотное кольцо, один сдернул простыню и схватил её ноги.
— Держи сбоку.
— Голову не трогай.
— Там замотано…
— Вот сюда бери.
Время перестало существовать. Голоса то появлялись, то пропадали, темнота сменялась слабым светом. Неизвестные что-то делали с этим пустым телом, породившим в себе безразличие к физическим истязаниям. Мысли стали слишком компактными и примитивными, чтобы обдумать план действий, у причин не было следствий. Её сбросили на пол, по крайне мере, так ей показалось. Сбоку обрушилась струя холодной воды, поливали прямо из шланга, а напор был таким сильным, что толкал назад. У нормального человека остались бы синяки, но не у этого обездвиженного мокрого тела.
Пару раз ударили по щекам. Одна пара рук схватила за плечи, другая принялась обмывать какой-то губкой. Вода поступала в горло, скручивало кишки.
Снова кровать. Они постелили чистые простыни и проветрили воздух — пахло освежителем. Клыки вонзались, казалось бы, в случайные участки тела. Горели плечи и ноги. Ханна представляла мысленную карту с разноцветными зернами вокруг собственной орбиты, пока один из спутников брал кровь из вены на локте, а двое других въелись в бедренные артерии. Они прилипли к ней, будто паразиты, заслоняя своим светом и массой, разрастаясь и прочнея в её атмосфере.
Машина просигналила во второй раз, прямо позади неё. Ханна поежилась, с трудом отцепляя невидимые пальцы от несуществующих колен. Звук повторился снова, в совершенной темноте посреди чёрного озера, в которое превратился вязкий кисель. Сзади, на крохотном импровизированном островке из белого песка стоял
