— Среди таких фамилий, как наши, где сила кроется в крови, а мастерство взаимодействия с чужими разумами является коренным, когда-то было принято передавать частичку сознания вместе с властью, от доминуса к доминусу. Это было практично, так как с этим новому правителю доставались накопленные прошлыми поколениями знания, все они правили по одной модели, спокойно давая процветать своим линиям, находя и ставя на своё место новые копии самих себя, — цокнул языком. — Ритуал практиковался до тех пор, пока не нашлись сторонники начать всё с чистого листа, показать, что они сами способны управлять фамилией своим, единственным умом и разумом, — голос монстра неожиданно перешёл на шёпот. — Я мало знаю, не смотря на нашу близость. Возможно, он мог предугадывать будущее. Возможно, знал о восстании Императора и то, что вы, при определенных обстоятельствах сможете поспособствовать его скорой гибели. Однако при всем моем уважении к покойному, нельзя видеть будущее так ясно. Приход Императора — событие затмевающее всё, а его появление не обязательно влекло к гибели Эмилиев-Лепидов. Как вы знаете, Люций нашел с ним общий язык.
— Тогда в чем был смысл?
Префект театрально развел руками:
— Полагаю, это мы никогда не узнаем. Гней мог убить кого-то. Его детей, меня, его, сразу после пробуждения или веками позже. Мог стравить весь мир, раскрыть наш вид людям, подорвать страну, не важно, что, главное — причина была и являлась веской. Вы послужили решением, уж не знаю почему, но догадываюсь, что он ничего не терял вверяя себя вашему телу.
Ханна слегка поморщилась.
— Фамилии с таким редким и тонким даром, как у Эмилиев-Лепидов никогда не прославятся физической силой. Это очень уязвимые представители нашего вида. По одиночке их убивают и глазом не моргнув, но то, что я видел тогда в Венеции…
Она не успела предупредить движение. Рука иллюстрия тяжело легла ей на плечо:
— Чтобы фамилия процветала Римская Чума
— И это мне говорит Префект Города, жителей которого я буду убивать?
— Вот дилемма, не правда ли? — резко отстранился. — Такое расточительство таланта! У меня есть враги, которых нужно устранить, а у вас — нужда и способность убивать. Мы будем сотрудничать, объединив наши интересы! — закрутился вокруг кресла. — Ночной Мир свято уверовал, что между Римской Чумой, мной и Люцием Эмилием-Лепидом существует некая договорённость. Новость о том, как мы похоронили Императора разлетелась по всему миру и теперь, любая весть, связанная с одним из нас, будет поднимать авторитет всего союза, рождать новые слухи.
Ханна все ждала резкого выпада бледнолицего, но тот, казалось, был настроен на совершенно иную игру:
— Пока вы спали, по Риму пронеслась волна убийств. Жертвами были довольно высокопоставленные личности. Квестор нашел холодное оружие, сплав меди, цинка и серебра. Это были боевые ножи типа «танто» и «боуи». Ручной работы. Римская Чума не использовала подобный материал, предпочитая углеродистую, посеребренную сталь, но это ведаем лишь мы. Люций сказал, что вы не покидали поместье, хотя кто знает? Остановить они вас бы все равно не смогли, — махнул рукой в сторону двери. — Водитель отвезёт вас к тому месту, где нашли оружие.
Почувствовав, что может уходить, Ханна приподнялась.
— Я не сказал, что вы пойдете сейчас.
Пришлось снова сесть.
— Я решил, что наши постоянные встречи по пятницам имеют определенный шанс смыть грехи Римской Чумы в глазах общественности. Пройдет не один год и вы забудете, что когда-то задумывались о бренности бытия.
— Почти забыла, что вы эмпат.
— В ваших же интересах помнить это, — подпер щеку рукой. — Смотря на вас, я ощущаю пустоту. Вы стоите на грани между болезненной потребностью к действию и сильным желанием забыться. Как скала, во время шторма, к которой прибивает морскую воду. Ощущаете удары, но не можете двинуться.
Они смотрели друг на друга достаточно долго.
— Во мне проснулось любопытство, так ли вы пусты, как кажетесь. Фактически, я понял, что испытываю к вам чрезмерный интерес. Вы знаете это, по тому, что
Перед глазами на миг почернело и перед Ханной предстала огромная белая сфера, стремительно вращающаяся вокруг собственной оси.
— Мы оба знаем, чем это закончится, — преследовал голос. — Не вижу смысла для прелюдии.
В последующие секунды её взяли под руки и начали срывать одежду. Монстр спокойно наблюдал, как слуги занимают серые тряпки на белый мужской костюм из странной, мягкой ткани. Конечно, она знала к чему это вело. Вызвать интерес у старого лемура было равносильно самоубийству. За свой век эти поведали так много, что действенные развлечения для них, по сути, являлись общепринятыми извращениями.
