Это еще что? Вот если бы вы знали, что конкретно заставило меня обратить внимание на Крати, вы бы даже не стали меня слушать. Эта юная кокетка досталась мне в качестве выигрыша в покер. Сидя напротив нашего аниматора, который кроме меня был единственным оставшимся за столом, кто не спасовал, я улыбался, наблюдая за тем, как мой отчаявшийся соперник удрученно бегал глазами по картам, понимая, что у него не осталось больше средств, чтобы ответить на мою поднятую ставку. Немного поразмыслив, он вдруг сделал нечто такое, чего я никак не мог ожидать от человека, который двенадцать часов в сутки проводит на общение с детьми. Он поставил Крати, сказав, что давно уже ухаживает за ней, но если вдруг он проиграет, он готов будет отступить, и девушка, по его словам, «будет принадлежать мне, т. е. я смогу попытать с ней счастье». Я ответил, что данное право у меня и так уже было, но все же, к моему великому стыду, я принял ставку, с любопытством желая знать, чем дело закончится. Я не тянул никого за язык, а просто как обычно наблюдал, играя все ту же роль молчаливого свидетеля. Те разочарованные полные ужаса глаза мужчины, хватающегося за голову, я надолго запомнил. Мне казалось, он практически готов был рвать на себе волосы. А я все задавался вопросом, что же конкретно ему так больно было терять: деньги или все же девушку?
В тот же вечер я пригласил Крати пройтись со мной по палубе и посмотреть на звездное небо с каждым новым днем теплеющего апреля. Я уверен, что если бы не эта покерная партия, я не обратил бы на Крати никакого внимания, хотя, в принципе, она была в моем вкусе. Скорее жажда самого по себе выигрыша заставила меня, не раздумывая, принять его. Подло? Мерзко? Низко? Согласен со всем.
Я же говорю, на том корабле каждый по-своему трогался умом. И, зачастую, такое сумасшествие оказывало влияние на других. Признаюсь, мне доставалось больше обычного в виду специфичного состояния моих клиентов. Большая часть посетителей нашего бара совершенно не умело пить. Кто-то, пьянея, начинал сильно ругаться, кто-то приставал к окружающим, кто-то затевал драку, кто-то мирно засыпал за барной стойкой, а кто-то танцевал как недоразвитый и бил посуду. Но дальше всех пошел Чарльз Кимани, который после до дна выпитой бутылки текилы приревновал ко мне… Внимание! Свою несуществующую жену, которая, якобы, в тот вечер сидела рядом с ним, в то время как я как раз отчетливо видел, как этот лунатик все время был один. Более того, Чарльз никогда не был женат, и вообще ему по жизни крайне не везло с женщинами, они шарахались от него, как от холеры. Думаю, это из-за его неуклюжего умения делать комплименты дамам. В общем, в один из довольно напряженных для меня вечеров этот ревнивый Дон Жуан, по мере того как опустошалась бутылка, постоянно что-то бубнил себе под нос, а когда я подошел к нему, чтобы очистить стол от пустой посуды, он принялся истерически махать руками перед моим лицом, пока, в конце концов, не достал из внутреннего кармана пиджака пистолет и не нацелил его на меня. Неожиданно послышался громкий женский визг. Я даже не успел ничего сказать, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать, как вдруг раздался сокрушительный звук спускающего курка. Осечка… Я словно остолбенелый не мог пошевелиться, лишь наблюдая за тем, как трое парней с соседнего столика подбежали к озлобленному Чарли, лихо выбили у него оружие и, заломив руки, положили кенийца на пол. Сказать, что я испугался — это ничего не сказать! Меня всего просто парализовало от страха. Когда Чарльза увели приводить в чувства, я зашел за барную стойку и налил себе рюмку водки, наполненную до краев. Это был первый и последний раз, когда я употребил спиртное на рабочем месте.
Вообще мне часто приходилось наблюдать вещи, о существовании которых я раньше мог только подозревать. Так, например, часто возвращаясь со смены или прогуливаясь во время своего законного абсурдно короткого, но такого блаженного брейка я бывало замечал, как в каком-нибудь из углов каютных коридоров валялись небрежно подкинутые шприцы или пустые упаковки из-под таблеток психотропных веществ. Нередко я даже заставал злоумышленника на месте преступления. Худощавый парень юрко сбрасывал из карманов лишний мусор и мигом скрывался в своей каюте с номером 355. Как позднее выяснилось, это был Камерон Фостер, непутевый сын известного хореографа, Маргарет Эни. За пять дней до окончания четырнадцатидневного круиза юного Фостера один из моих коллег в отделе Utility Cleaning обнаружил в каюте, нелепо лежащего без сознания с пеной у рта прямо на холодном кафельном полу неосвещенной уборной. Благодаря своевременно оказанной первой медицинской помощи парня удалось спасти. Без отлагательств он был тут же госпитализирован, и больше никто о нем так ничего и не слышал.
