Наш автомобиль мчался по дороге, по обе стороны от которой был непроходимый многовековой лес, так бережно укрывавший тех, кто не хотел мириться с существующим режимом и уходил под его покров в ряды партизан. Оставив машину у обочины спустя час езды, мы пошли вглубь лесной чащи по наполовину заросшей дороге, совсем не видимой со стороны проезжей части, которая спустя какое-то время вывела нас к старому хутору, на берегу небольшого лесного озера. Окинув взглядом это тихое место, я поняла, что такой красоты я не видела никогда. Передо мной мирно дремало тихое, голубое озеро, прозрачную гладь которого тревожил лишь налетающий ветер, заставляя ее морщиться от недовольства. На другом берегу, на многие километры простирался лес, постепенно поднимающийся ввысь по склону гор, вершины которых виднелись вдалеке и заканчивали своим величием картину, именуемую природой. Едва мы ступили на территорию хутора, Андрей издал три прерывистых свиста и в ответ из старых полуразрушенных домов вышли люди. Один из них стал быстро пробираться к нам сквозь образовавшуюся толпу. Приглядевшись, в нем я узнала Пашку, нашего радиста. С диким визгом я кинулась ему на шею и радостно расцеловала его в неизменно румяные щеки, которые оттеняли рыжину его волос, и веснушки, которыми было покрыто все лицо моего друга по университету.
− Ну ты, Олька, даешь! Никогда бы не подумал, что ты, дочка полковника, ввяжешься в такое дело и окажешься так далеко от дома! Тебя же раньше из города и то было ох как непросто выманить на природу, а теперь вон оно как. В Польше, в образе немки, да еще в партизанской берлоге очутилась! Рисковая девка ты, как оказалось! – проговорил парень, приподняв меня за талию и покружив вокруг себя.
− Да какая там рисковая. Это я такая смелая пока Андрей рядом, − обнимая мужчину сказала я.
Пашка удивленно приподнял брови и стеснительно поприветствовал его.
− Андрей Владимирович, вы с Олей вместе?
− Вместе, Паша, − улыбнулся Андрей.
− Вот уж никогда бы не подумал, − все так же удивленно проговорил парень, поправив свою кепку.
− Ты бы не подумал?! Вот я никогда бы не подумала! – воскликнула я. – Помнишь, как мы журнал его стащили и в подсобке запрятали, а журнал оказался не его, а математички. Как она кричала на нас тогда и заставила две недели на лишнюю пару оставаться, − восторженно протрещала я, вспоминая наши лучшие студенческие годы.
− Ну да. Или как ты натерла стол лимонными корками, зная, что у Андрея Владимировича аллергия, а нам пары заменили и пришла Изольда Игоревна, с такой же проблемой, только еще и с астмой в придачу, и через пять минут задыхаться начала. Ей скорую вызвали, а нас к декану. Вам-то ничего, а мне влетело. Это же я из столовой лимон унес, а повар видела это. Отгреб по полной тогда, − проговорил Пашка.
− Вижу я многого не знал просто. И все, что мне довелось вытерпеть – это лишь маленькая толика того, что мне было уготовано, − усмехнулся Андрей.
− Да, вы же попали под пристальное внимание Соколовой, а она еще тот противник, − подмигнул мне парень.
− Ладно, студент, показывай свою берлогу, − сказала я, натянув кепку Пашке на глаза, и мы с Андреем прошли за ним в старый дом из сруба.
В просторной комнате с низким потолком, пропахшей дымом от старой печки и ароматом махорки по центру стоял большой неказистый стол, сколоченный из кривых досок, на котором находилась рация − боевое оружие Пашки. За столом, рассматривая карту, сидел мужчина лет шестидесяти, с легкой сединой на висках и шрамом, рассекающим одну щеку. Увидев нас, мужчина поднялся и подойдя к Андрею пожал ему руку.
− Ну, вот ведь где свиделись, Андрей. Вырос, какой стал! А то помню тебя в училище, худой, длинный, неказистый. Зато потом, как выпускал уже ваш курс, то хоть на что-то посмотреть можно было. Красивые, подтянутые, статные хлопцы стали. А теперь так вообще, красавец-офицер из тебя вышел. Рад тебя видеть, дорогой, − едва сдерживая слезы на глазах сказал мужчина.
Я недоуменно смотрела то на одного, то на другого и дослушав речь спросила:
− А вы знакомы, что ли?
− Да, это Гришаев Лаврентий Гаврилович, мой бывший преподаватель в военном училище, − ответил Андрей. – А это Ольга Александровна, моя напарница и невеста, − добавил он, представив меня мужчине.
При слове невеста я испуганно посмотрела на Андрея, но потом, быстро совладав с эмоциями, улыбнулась и пожала руку пожилому мужчине.
− Краса-то какая, − подмигнув Андрею сказал мужчина. – Рад за тебя, сынок. Ну, чтоб только в добрый путь вам. Ты заслужил счастья после того, как Жанка из тебя сколько крови-то повыпила, стерва, пусть земля ей пухом. Мать твоя рассказывала мне, сколько ты из-за нее пережил, − махнув рукой добавил мужчина.
− Гаврилыч, это все в прошлом, − нахмурился Андрей, явно не желающий вспоминать былое.
− Ох, да, извините. Это я так. Переживаю за него, он мне как сын. Своих бог детей не дал, так курсанты у меня все, как сыновья мне, − потрепав Андрея по плечу засмеялся Гаврилыч обращаясь ко мне.
