Души, такие же как дворцы, очень бережливые. Расчетливые.
– Каковы желания вашего государя относительно судьбы Голландии? И что вы намерены предпринять дальше?
Кабы он знал! Бенкендорф глубоко вздохнул и начал по-немецки. Здесь все понимали.
– Для обеспечения вашей безопасности служит мой корпус…
Корпус? Ого!
– …и войска генерала фон Бюлова, которые в настоящий момент идут следом. Англичане высаживают десант, но не со своего берега, а движущийся из Испании.
Последняя новость возбудила толки. Десанта ждали. С первого дня оккупации. Ему были бы рады, если бы не переели обещаний.
– Могу сообщить, что десантирующимися войсками назначен командовать генерал Грехем.
Имя громкое. Второй человек после Веллингтона.
– А сын нашего принца Вилем плывет в десанте? Говорят, он ранен?
– Не имею достоверных сведений, – солидно соврал Шурка. – Будем уповать на Господа, что рана несерьезна. Во всяком случае, командующий Веллингтон дает молодому Оранскому принцу как своему старшему адъютанту прекрасную характеристику.
Взрыв восторга. Да, они ждут потомков штатгальтера и хотят возложить на них корону. Что и требовалось доказать.
– Мой государь поручил мне, в свою очередь, задать вам вопрос: каково желание нации? Чего вы хотите?
Это было и щедро, и великодушно, и очень либерально. Что предложит монарх-освободитель? А чего жаждет освободившийся народ? Судьбу Голландии положили к ногам кроткого и умеренного Ангела. А не британцев, уже скушавших колонии торговой соперницы. И обогнал их он, Бенкендорф! В этот момент Шурка страшно собой гордился.
– Мои намерения, – голос генерала чуть дрожал. Для уверенности он положил руки на спинку стула и крепко сжал резные шишечки черного дерева. – Мои намерения идти к границам Бельгии, на Бреду.
Ему ответили уважительным гудением. Большинство все-таки верило в корпус. А кто не верил – благоразумно помалкивал.
– Обсудим обращение к принцу Вильгельму Нассау, – сказал старший из нотаблей, обернувшись к залу. – Только Оранская династия обеспечит нашу независимость.
Между тем толпа на площади не спадала. Кто-то крикнул, что два форта – Мойден и Гальвиг, охраняющих вход в город, еще в руках французов. Распевая и скандируя, люди потекли туда. Тульский пехотный полк вряд ли мог обеспечить падение цитаделей.
Пока нотабли сочиняли обращение, спорили на счет конституционных формулировок и успокаивали товарищей, сотрудничавших с французами – де, им ничего не будет, Бенкендорф, которого словопрения только утомляли, догнал своих на марше.
Они топали вместе с толпой к фортам, непонятно, возглавляя ее или несомые ею.
– Немедленно остановить движение! – генерал-майор надсадил голос, но его никто не услышал. – Отставить! Отставить, вашу мать! Передайте по цепи!
Какая цепь? Солдаты смешались с восставшими. Восставшие обнимали их и украшали кивера спасителей оранжевыми лентами.
Ужас охватил Бенкендорфа. Вот сейчас пальнут! По людям, вооруженным палками, по его пехотинцам. А он ничего не сможет сделать! Цена авантюры. Допиратствовался! Следовало обложить форты совместно с национальной гвардией. Начать переговоры. Разработать план проникновения. Прав был Ван Хохендорп: час не могли постоять спокойно, пошли брать Бастилию!
В какой-то момент Александр Христофорович зажмурил глаза. Людское море уже бушевало у каменных куртин. Меньше пушечного выстрела. Меньше ружейного… И вдруг ворота Мойдена тяжело, как бы против воли, подались вперед. Грохнул удерживаемый гигантскими цепями мост. На мгновение толпа затихла. На мосту, с белым платком в руках, озираясь и поминутно норовя прянуть назад, появился французский майор. За ним стали выходить солдаты. Они складывали оружие и стояли с поднятыми руками, видимо, ожидая худшего.
– Назад! – голос Бенкендорфа набрал необходимую командную громкость. – Назад! Отойти от них!
Голландцы качнулись вперед. Не им же подчиняться приказам, выкрикнутом на русском языке! Но Тульский пехотный полк услышал и привычно исполнил, начав строиться стеной перед безоружным гарнизоном форта. Французы сдались на волне паники. Даже без предварительной договоренности. Как в сказке!
– Примкнуть штыки! Охранять пленных!
Потом подоспели оранжисты из правительства и кое-как втолковали людям, что оккупанты признали их победу. Они сложили оружие и находятся под защитой голландской конституции. Тут и Гальвиг распахнул ворота. Всего вышло 900 человек.
Чудом. Только чудом. Шурка это понимал и не приписывал своему геройству. Сейчас его занимал вопрос: где Жоржина? Нашел. Недалеко от Дворцовой площади, в отеле «Принц». Французов уже отлавливали по всему городу, и явление генерала было как нельзя кстати.
Прима стояла у окна, в ужасе наблюдая оранжевые потоки.
– Я уже пережила все это однажды, – воскликнула она, нисколько не удивившись приходу Бенкендорфа. Жизнь представлялась ей чем-то вроде подмостков, где дверь постоянно хлопала, выпуская на сцену нужных или уж совсем лишних персонажей. Русский флигель-адъютант появлялся всегда, и, если бы посмел исчезнуть, актриса бы очень удивилась.
