Обидно! Шурке не хватало зла. Его носком сапога зашвырнули в Голландию с одним отрядом легкой конницы. Он вертится, как уж на сковородке. Дружит с контрабандистами. Вызывает из Англии Оранских принцев. Изображает полномочного представителя, когда душа в пятки уходит от ложности положения. А кто-то сидит в освобожденной Германии, и ему, видите ли, обидно!
Бенкендорф отчаянно кусал губу, не зная, что сказать Сержу в собственную защиту. Перед Винценгероде ему действительно было стыдно. Неловко до коловращения в груди.
– Поехали, надо встречать принца.
Бюхна не возражал.
Прибыло известие, что адмирал французской эскадры Вергюэль уводит корабли, опасаясь бунта служащих у него голландцев. Не вышло. Собственные моряки принудили его к переговорам. И вот сдался флот. Казакам. Не замочившим даже копыта коней в холодном море. Бенкендорф знал, что так не бывает. Но вот есть!
События разворачивались с такой скоростью, что генерал-майору только оставалось делать вид, будто все происходящее – ожидаемо и естественно. На самом деле он отправлял во Франкфурт эстафету за эстафетой. Император не отвечал.
В довершении ко всему прибыл принц.
В полной форме с наградами, нацепив самое официальное выражение на лицо, командир русского «корпуса» отправился на площадь. В голове мешались понятия. Принц Вильгельм Фридрих, сын бывшего штатгальтера, получал трон по рождению? Или по волеизъявлению народа? Свободные граждане заключают со своим правителем Общественный договор, отдавая ему под защиту свои права и становясь подданными конституционного монарха. Примерно так Шурка и воображал политическую гармонию.
Сначала генерал собирался поехать в порт. Но потом одумался. Кто он? Мальчик на побегушках? Или представитель русского императора, фактически завладевший городом? Ему подобало не встречать изгнанное высочество, а передавать ему власть. На ступенях дворца.
Так, одернув самого себя, Бенкендорф избрал площадь местом встречи с принцем. А «гвардию» расставил вокруг здания, чтобы всем сразу становилось понятно, кто в доме хозяин. И кто с чьего позволения тут высадился.
Народ по-прежнему ликовал. Казалось, все жители снова выплеснулись на улицу. Тульские пехотинцы стояли у дверей. Казаки гарцевали перед каретой. Бенкендорф в окружении своих офицеров и городских властей возвышался внизу лестницы. Когда экипаж остановился, генерал один пошел по красной дорожке и первым протянул его высочеству руку. Толпа наседала со всех сторон, и могло выглядеть, будто он просто помогает принцу пробиться сквозь нее. Но жест был символическим. Именно ради него и предпринималась вся экспедиция.
В карете рядом с Вильгельмом сидел английский посол сэр Кланкарти, который успел только шепнуть генерал-майору:
– Я имею к вам разговор.
Бенкендорф многозначительно улыбнулся в ответ, как ему казалось, улыбкой Ангела, и повлек ошалевшее от собственного значения высочество к лестнице. Британец очень старался не отстать, чем уронил бы достоинство своего кабинета. Но, так как обещанный английский десант все еще болтался в море, ему ничего не оставалось, как со всем соглашаться и надувать щеки.
Чуть только принц вышел на балкон, толпа взревела. Вильгельм был растроган и начал махать обеими руками. Шурка видел, что простак с трудом осознает высоту своего нового положения и не может по достоинству оценить момент.
Тем временем Кланкарти незаметно потянул русского визави за рукав. Вот настырный!
Они уединились.
– Каковы приказания вашего государя, генерал?
– Могу задать вам тот же вопрос.
– Мы намерены восстановить Оранскую династию и предоставить Голландии конституционное правление.
– Они сами себе его предоставили.
– Но без нас…
– Пока здесь только мы.
– Противный ветер мешает нашим кораблям высадить войска.
– Очевидное преимущество лошадей. Им ветер не помеха.
Сэр Кланкарти потоптался. Судя по кислому выражению лица, он страдал несварением желудка. А тут еще предстояло переваривать русские дерзости.
– Мы могли бы действовать вместе.
– Без сомнения. Думаю, в этом и состоит желание обоих государей.
Их сблизила не столько общность целей, сколько полное непонимание, что делать дальше. И необходимость изображать значение.
Вечером выжатый как лимон Бенкендорф приплелся на квартиру.
– Я думал, ты превратишь Амстердам в новую Капую[67], – смеялся вечером Серж. – А ты только твердишь: ходу отседова, ходу!
– Завтра у меня военный совет, – Шурка повалился на кровать. – С принцем, послом и генералом фон Бюловым. Не знаю, как они, а я намерен идти дальше.
– Жа-аль, – протянул Серж. – Мы бы славно отдохнули среди здешних румяных булочек.
– Они мне надоели.
– Кто? Булочки?
В Бюхну запустили сапогом, и он заткнулся.
Наутро генерал очень бодро отбарабанил на совете свою точку зрения. Плевать на осторожность. Нужно увести войну как можно дальше от внутренних областей страны. Перейти Вааль и занять крепкую позицию на левом берегу, чтобы обеспечить дальнейшее развертывание войск на границе с Бельгией.
