— Юстас — Алексу! — мир замедляется в расплавленном янтаре. Брови начкара тянутся вверх, а рот начинает распахиваться в немом крике, ствол карабина охранника, стоящего за спиной фельдфебеля, начинает разворачиваться в мою сторону. Поздно, ребятушки!
— В следующее мгновение я уже рядом с фельдфебелем и мой первый выстрел из люггера направлен практически прямо в лицо немецкому солдату. Правки не требуется. Я лишь немного раздосадован: летящую в цель пулю таки не удалось увидеть. Всё-таки я не мультяшный Спиди Гонзалес, а всего лишь начинающий анавр. Следующий выстрел в голову оборачивающемуся фельдфебелю. Спи спокойно, дорогой геноссе. Я бы, может, сказал: «Ничего личного. Это война!» Но не скажу, так как имею чрезвычайно много «личного» ко всей вашей фашистской сволочи.
Как очень кстати медленно заваливается вбок тушка фельдфебеля: успеваю вырвать из его руки пистолет — близнец моего люггера. Теперь я вдвойне вооружён и о-очень опасен.
Два вдоха — и я у подножия лестницы, ведущей наверх, на защищённую площадку вышки. Лишь по усилившимся вокруг меня контрастным оттенкам серого понимаю, что Краснов не зря назначил Тайборина в прикрытие: пока я тут занимаюсь сверхспринтом алтаец не только отстрелялся по своей вышке, но и успел погасить главный прожектор. Вот это да! Теперь бы только шальную пулю не схватить…а звуки вокруг всё больше напоминают то ли рёв стадиона, то ли многократно нарастающий гул улья. Интересно звучат выстрелы в режиме ускорения.
А вот и площадка над головой. Люк открыт. Замечательно. Просовываю пистолеты в дыру и делаю по три выстрела со смещением директрисы по сторонам света, не забывая мысленно считать. Так, в правом у меня ещё три патрона, в левом — должно быть пять. Будем надеяться, фельдфебель был рьяным служакой и держал оружие полностью заряженным.
Теперь — рывок! И я внутри. Хе-хе… А ничего так. Один из пулемётного расчёта уже слышит пение архангелов, другой судорожно вцепился в станину MG, а пытается зажать правой рукой простреленное бедро. Что ж, не буду заставлять солдата мучится.
В следующую несколько секунд моего субъективного времени окидываю взглядом позицию сначала через одну амбразуру, затем через другую.
А вот и наши адские грузовички подоспели. В режиме ускорения кажется, что они тащатся со скоростью трёхколёсного велосипеда. Над крышей второго, что следует за ведущим, нацеленным на таран ворот, красиво расцветает, мерцая в жёлтом ореоле, огненный четырёхлепестковый цветок пламени, вырывающегося из ствола пулемёта, которым Кирвава косит супостатов слева по борту. На его фоне совсем уж скупо и невзрачно выглядят всплески пистолета-пулемёта, направляемого твёрдой рукой старшего политрука.
Что ж, пора и мне выходить в режим реального времени. Сдаётся мне при такой плотности огня с обеих сторон внизу даже в режиме ускорения моему аватару будет находиться чрезвычайно неуютно. А отсюда, с высоты небес, я всегда смогу помочь своим парням дополнительным огоньком. Тем более что немцы явно пока не сообразили, что вторая вышка захвачена. Это у меня по субъективному времени прошло секунд тридцать, не более. А там, в обычном потоке — максимум пять. Слишком мало, чтобы сориентироваться. Охрана просто отвечает огнём на огонь, ещё не очухавшись от неожиданности и не поняв, что остались совсем без прикрытия.
На этот раз, выйдя из ускорения, я испытал острейший голод и жажду. Ага, Гавр! Догнал тебя всё-таки откатец. А ты-то уж думал, что сможешь всю ночь блохой суетиться. Ну да ничего: ревизия карманов усопшего пулемётного расчёта сделала меня обладателем целых двух пачек галет и сублимированного супа непонятного происхождения. Плевать!
Жуя с остервенением вместе с обёрткой трофейную жрачку, не чувствуя вкуса и запивая из снятой с пояса фляги одного из фрицев, я первым делом убедился, что с моим напарником всё в порядке. Климов прекрасно чувствовал себя за стеной будки. Изредка высовывая ствол пистолета-пулемёта из-за угла и постреливая для острастки одиночными. Рядом с будкой валялся ещё один труп охранника. Значит, в будочке тоже был немец, который, на свою беду, решил выйти посмотреть, кто имел наглость напасть на охрану северных ворот.
В этот момент стрельбу перекрыл грохот выбиваемых бампером Блица ворот и противный скрежет колючей проволоки по металлу. Я бросился к другой амбразуре, наблюдая одновременно несколько моментов разворачивающегося прорыва.
Первый грузовик уже преодолел периметр и начал почему-то притормаживать на выезде. На той вышке, что была оборудована прожекторами и более открыта, не наблюдалось никакого движения. Внизу и на лестнице замерли бесформенными кулями двое немцев. Что-то в этой картине меня насторожило. Какое-то несоответствие, вызывающее неясную тревогу. Стоп! Пулемёт! Где второй пулемёт? Если эта бандура свалилась по какой-то причине, то я бы видел его так же явственно, как и труп пулемётчика. Даже если бы MG был без станка. С-сука? Где это грёбанный пулемёт? Семён же утверждал, что здесь их два…
