Две отхожие ямы в рабочем лагере были устроены незамысловато: траншея метровой глубины длиной десять метров и приспособленное у края грубо ошкуренное бревно на деревянных же столбах. А вот третья точка, к которой я сейчас и пробирался, стараясь оставаться в тени бараков, видимо, было оборудовано ещё до того, как это место отвели под пребывание военнопленных.
Полноценный сортир на шесть посадочных мест, правда, без стен и крыши, но зато с тремя перегородками, дощатым настилом и ступенями. А главное, под всеми этими досками была вырыта довольно глубокая яма.
Цель определена, оставалось пройти полсотни шагов. И я молился всем богам, чтобы по закону подлости не быть застуканным за двойным грязным делом.
Дождь припустил ещё сильнее, будто подбадривая меня. Лило как из ведра, да так, что в двух шагах даже на освещённых прожекторами участках видны были лишь неясные мельтешащие тени. Спасибо тебе, Закон Сохранения Реальности. Может, это и не твоя заслуга, но мне так удобнее считать.
Топорик пригодился в первые же минуты: боковые доски настила так разбухли и буквально «приварились» многодневной грязью к помосту, что я потратил на создание более-менее подходящей дыры почти десять минут. Вездесущие куски щебня, сваленные неподалёку от сортира в незапамятные времена с неизвестной целью и давно ставшие малозаметной частью ландшафта, тоже пошли в дело.
Мне нужно было не просто сбросить трупы в отхожую яму. Важно, чтобы они достаточно погрузились в энтропийную субстанцию. Хотя бы на несколько суток. А без вспарывания животов и набивания их чем-то тяжелее земли и песка подобное невозможно.
Да, такова суровая реальность, как бы банально это ни звучало. Эх, видели бы меня сейчас Странник или Смотрящий!
Наконец, всё было завершено и я загнал обухом топора сдвинутые доски на прежнее место. Ливень помог мне скрыть небольшие следы крови, растёкшиеся по доскам.
Устал. Не столько от физической нагрузки и холода, сколько от самой мерзостной сути процесса, которым занимался. Какими бы ни были полицаи отморозками, а всё же люди. А вот так, нырнуть в дерьмо, со вспоротым брюхом. Пусть даже и после смерти.
Видно, что-то серьёзно сдвинула в моих мозгах эта миссия, коль я без особых угрызений совести шлёпаю назад в мастерскую с одним только желанием: переодеться в сухую одежду.
На условный стук дверь открылась не сразу, лишь спустя несколько минут.
— Заснул, что ли? — грубо оттолкнул я Шурку-Механика и проскользнул в тёплое нутро мастерской. Хозяин не спал, растопив буржуйку, в которой так уютно потрескивали дрова.
— Да дождь барабанит, едва услышал, — пожал плечами Шурка, — я тебе воды согрел, возьми в кастрюле на буржуйке.
— Ух ты! Вот это тема! — ближайшие пять минут я не мог оторваться от такого экзотического для этого места процесса, как мытьё тёплой водой с кусочком сероватого мыла, величиной с ноготь большого пальца.
Грехи, конечно, им не смоешь, но грязь и вонь человеческую вполне получится…
Боль — самая динамичная и эффективная форма допроса.
К нарам пробирался уже под утро, хорошенько спрятав половину съестного в старом проверенном тайнике — ящике с песком у пожарного щита рядом с соседним бараком. Лёха, спавший слева, не шелохнулся, погружённый в глубокий сон с нездоровым свистящим дыханием на выдохе. Мага лежал, обхватив себя руками за плечи: в бараке гуляли сквозняки, а одежда из-за дождя за ночь не успевала просохнуть.
Я осторожно подсунул дагестанцу под локоть завёрнутые в тряпицу продукты. Также поступил и с Лёшкой. Мне было всё равно, съедят ли их мои товарищи сразу или растянут на более длительный период. Это всё, что я мог сделать для своих парней. Да, своих. Как бы ни повернулась моя судьба, но выбросить из памяти прожитые в бараке недели не получится уже никогда.
После вчерашних событий я был почти убеждён в том, что не останусь в рабочей команде. Если в ближайшую неделю меня не отправят в Цайтхайн, попробую форсировать события и пойду на крайние меры.
Сбегать за ночь из барака до посёлка с администрацией особенного труда не составит. Найти там инженера и поспрашивать его с пристрастием о женщине, что приезжала с гауптманом на разрез сложнее, но тоже выполнимо. Плохо, что придётся обставлять его смерть как несчастный случай. А я ограничен в средствах.
Но чем чёрт не шутит! Таскать вагонетки и врастать в угольную грязь всеми своими мослами уже порядком поднадоело. Сегодняшние решительные действия только разогрели кровь, а появившаяся надежда добыть Демиурга вытащила мой разум из тупой нирваны ожидания.
До утренней побудки по моим биологическим часам оставалось ещё больше часа, которые я провёл с пользой, аккуратно поедая отведённую для восполнения потраченного потенциала порцию продуктов, купленных Механиком.
