Теперь я почти всегда зол. Запах Кики преследует меня, я точно знаю, в каком углу он сидит. Не могу сосредоточиться. Мысли разбегаются, словно испуганные крысы. Не о чем другом кроме омеги думать не могу. Зачем он здесь? Для чего мать пустила этого человека на похороны отца? Он нам никто. Из-за его присутствия не могу горевать. Все мои силы уходят на то, чтобы контролировать себя и не разорвать Кики глотку. Ужасное чувство. Мне оно совсем не нравиться, из-за чего я ещё больше злюсь. Это вообще когда-нибудь пройдёт? Отец мне что-то про это рассказывал… Не могу вспомнить! Ааааа! Этот запах сведёт меня с ума!
Обхватываю голову руками. Устало опускаюсь на ближайший стул. Сейчас мое поведение не вызывает подозрения. Ведь я должен быть убит горем из-за потери любимого отца. И я действительно его любил, но я не чувствую печали, а только злость и желание отомстить. Тех, кто стрелял, поймали, но они только исполнители и многого не знают. Ведь это хорошо спланированная операция, иначе она не завершилась бы для нашей семьи трагедией.
Убийцами оказались пятеро альф-мужчин, не один из этих людей не имеет индивидуального номера, двух убили на месте преступления. Вот так люди, рожая третьих и последующих детей в нашем обществе, плодят преступность. Все эти мужчины были хорошо вооружены современным оружием, которое устроено так, что при применение его практически невозможно промахнуться. Они утверждают, что действовали в личных целях, что Национальная Корпорация и мой отец, в частности, повинны в принятии закона о третьем ребенке, что из-за деятельности организации и её стремление, как можно больше заработать денег мы погубили природу и многие ресурсы Земли источились.
Бред. Как можно думать, что одна корпорация может загубить всё, это сделало всё человечество вместе, сообща. И всем известно, что наше предприятие одно из первых кто стал заниматься уменьшением выброса отходов и увеличением их переработки. Мой отец всегда заботился о природе и о сирых и убогих, даже во вред личным интересам.
После его смерти даже не представляю, кто будет этим заниматься. Моя мать никогда подобными вещами не интересовалась, меня это тем более не волнует. У отца были сторонники, заместители — вот они пусть и дальше продолжать работать в данном направлении.
Меня сейчас волнует совсем другое. И я хотел бы сказать, что это поиск настоящих убийц моего отца, но нет! Это запах омеги. Я даже сидеть спокойно не могу. Рывком поднимаюсь со стула, стискивая руки в кулаки. Несколько человек посмотрели на меня, но поймав мой взгляд тут же отвернулись. Неужели я сейчас так ужасно выгляжу? Двигаюсь к источнику запаха, чувствую, как с клыков начинает капать яд, тот которым альфа метит омегу. Язык начинает неприятно щипать, и я поспешно сглатываю слюну, что хоть как-то облегчить своё состояние.
Ноги сами меня приводят в угол, где на стуле, согнувшись, практически пополам плачет самый желанный омега. Он поднимает на меня свои красные заплаканные глаза и словно не видит, снова утыкается в платок и начинает рыдать.
Мне его даже жаль, но тут же чувствую укол ревности: отца к Кики, за то, что любил этого парня и не понятно, как любовника или как сына; и Кики к отцу за то же самое. Ещё и злюсь и на себя и на омегу за то, что как природа распорядилась. Я не хочу признавать эту истинность.
Поспешно разворачиваюсь, чувствую, как злые слёзы жгут глаза и как можно скорее отдаляюсь от этого человека.
Оглашение завещания назначено на сегодня на девять утра. Искренне не понимаю, что мне там делать. Об этом я узнал от Колина, он сообщил мне, что приказ Элоизы. И мне быть в малой гостиной на первом этаже ровно в девять.
Вряд ли Джозеф оставил что-то мне, скорее, меня мог кому-то передать. Ведь по сути я — вещь, хотя утверждение неверное, всё-таки я — человек, которого могут продать и купить, передать по наследству. Я — раб. Ужасно это осознавать. До чего дошло общество? Вернулось к тому, с чего начинало.
Ник обещал приехать. С ним мне будет легче. Вообще тяжело переживаю смерть мистера Уилсона, ведь он всегда хорошо ко мне относился, был добр и вежлив. Старался дать мне образование и помогал во всём. Рядом с ним я чувствовал себя обычным человеком, а не рабом, вещью, которую купили за хорошие деньги. Сейчас я не знаю, что со мной будет. Кому меня передадут. Может, меня продадут, а может, оставят и дальше при себе в качестве домашней зверюшки.
Страшно думать, что я попаду к Ричарду. Он в этом доме не живёт. Элоиза злится на меня из-за этого, считает, что это я в этом виноват. Молодой альфа, похоже, меня ненавидит, он всегда так зло смотрит, что по спине бегут мурашки. Он со мной почти не разговаривает, только рычит, как какое-то животное.
