Я поднялся со своего места, всё ещё пребывая в шоке. На что я рассчитывал? Ведь мистер Уилсон сразу сказал, что покупает меня для своего сына, и поэтому разумно, что он передал меня ему, но я думал, раз вызываю такой негатив у Ричарда, Джозеф не сделает этого. Вот, я уже думаю о себе как о вещи, которую можно передать другому человеку. Устало вздыхаю.
Элоиза делает жест рукой, и я замечаю, как Николь открывает входные двери. Люди начинают расходиться, тихо переговариваясь между собой. Элоиза о чём-то разговаривает с адвокатом, к ним подходит Ричард и сквозь зубы тихо шипит своей матери, но с того места, где я стою, всё слышно:
— Мама, я не желаю быть папочкой для этого омеги!
— Ричард, перестань, пора взрослеть.
Он отошёл от неё и подошёл ко мне.
— Зачем только отец купил тебя!
— Я его об этом не просил, — вздёргиваю вверх подбородок, смотрю альфе прямо в глаза, он усмехается.
— А ты бы хотел быть затраханным насмерть в бойцовских ямах? — он окинул меня взглядом. — Думаю, ты бы там долго не продержался.
— Что ты такое говоришь?! — хмурю брови.
— Ты что, никогда не слышал о боях между альфами и омегами, которые не имеют штриха? Отличное шоу, я тебя туда когда-нибудь свожу.
— Спасибо, мне это не интересно.
— Никого здесь не интересует, что тебе интересно.
Мне стало обидно. Я поджал губы, хотел было обойти Ричарда и уйти к себе в комнату, только он мне этого не позволил: схватил за плечо. На нас недовольно посмотрела Элоиза, поджав свои губы. Кроме нас с Ричардом в комнате остались она и адвокат, остальные все уже ушли.
— Я не позволял тебе уходить, — злость так и звучала в его словах.
— А мне твоё разрешение и не требуется!
Вырываю свою руку из его цепкого захвата, обхожу альфу стороной. Он резко хватает меня и разворачивает к себе лицом. Удивлённо смотрю на него. Что ещё ему от меня надо? Продолжая держать меня одной рукой, он протягивает другую, заносит её за мой затылок и плавно снимает с волос резинку, которая до этого стягивала их вместе в хвост. Волосы тут же рассыпаются вдоль лица, чуть не доставая до моих плеч. Альфа пропускает пальцы сквозь пряди. Дёргаюсь, отступая на шаг.
— Убери руки, — раздражённо изворачиваюсь от его прикосновений.
— Ты не можешь мне приказывать, — альфа улыбается, немного приподнимая брови. — А вот я тебе могу.
— Но это не значит, что я буду подчиняться.
Ричард делает шаг ко мне, разрывая то ничтожное расстояние, которое я только что создал между нами.
— Если ты забыл, — альфа вновь запускает свою руку в мои волосы, — то я тебе с удовольствием напомню, что я твой хозяин, а ты мой раб.
Альфа дёргает меня за волосы, заставляя смотреть на него снизу вверх. Дёргаюсь. Хватаю его за руку. Пытаюсь освободиться.
— Я не раб. Рабство у нас в стране запрещено.
— Официально, конечно, запрещено, так что не обманывай сам себя. Я могу делать с тобой всё, что пожелаю, и никто не посмеет мне в этом мешать. Ты — раб. Или тебе больше нравится определение «живая игрушка»?
— Ты ведёшь себя как ребёнок, — нервно дёргаюсь в попытке освободиться, но только причиняю себе дополнительную боль.
— Значит, всё-таки игрушка. Хорошо, так и буду впредь тебя называть, — Ричард сильнее сжимает мои волосы на затылке и, приблизив своё лицо к моему, заглядывает в глаза.
— Отпусти, мне больно, — крепко обхватываю его запястье своей ладонью.
— Попроси меня вежливо, иначе не отпущу. И называй меня «хозяином».
— Нет.
Альфа дёргает меня за волосы вниз, заставляя ещё сильнее задрать голову. Позвонки в шее хрустнули, на глаза невольно выступили слёзы.
— Я жду, — голос мужчины звучит жёстко.
— Нет, — говорю, еле сдерживая слёзы.
Я не собираюсь ему сдаваться, я не хочу быть ничьей игрушкой.
— Что же, тогда мы так и будем стоять, пока ты меня не попросишь как следует. Время у меня есть.
— Отпусти, — шея ужасно затекла, стоять в такой позе очень неудобно.
— Ричард, что здесь происходит?
Альфа повернулся на голос матери, убирая свою пятёрню из моих волос, давая свободу.
— Ничего, — молодой мужчина убрал руки за спину, словно нашкодивший ребёнок.
Элоиза вновь недовольно поджала губы, посмотрела сначала на своего сына, а потом на меня, словно я всё это здесь устроил. Наверное, для любящих матерей всегда виноват кто-то другой, но только не родное дитя. Устало вздыхаю и опускаю голову, будто и вправду в этой ситуации есть моя вина.
— Пошли, Ричард, в кабинет, нам есть, что обсудить. Нужно ещё подписать некоторые бумаги.
Элоиза направилась из комнаты, за ней последовал адвокат. Ричард, глянув на меня из-под нахмуренных бровей, направился следом за матерью, напоследок шепнув одними губами: «Мы ещё продолжим».
