Иду в ванную, с трудом включаю свет, не знаю, что хочу здесь найти, но вдруг что-нибудь попадётся на глаза. Помучившись здесь, повертевшись и так и не приблизившись к достижению своей цели, со слезами на глазах опускаюсь на пол. Всё тело болит. Сквозь слёзы смотрю на душ — как же хочется смыть всю грязь, что сейчас на мне. Пусть хотя бы тело, ведь душу не отмыть. Подняться на ноги оказалось сложным занятием, лучше бы я вообще не садился. Поясницу ломит, я уже молчу про свою попу, хотя боль притихла, и если не делать резких движений, то всё вполне нормально, поэтому я медленно, очень аккуратно переступаю ногами, забираюсь в душевую кабину. Не представляю, как я потом буду вытираться полотенцем, да и помыться как следует у меня не получится, но я всё равно хочу хотя бы облиться водой, главное, чтобы не кипятком, остальное переживу. Провозившись несколько минут с краном, я смог включить воду и даже настроить её на подходящую мне температуру. Стою, подставив лицу тёплым струям, приносящим лёгкое облегчение телу. Слёзы бегут из глаз. Вода быстро смывает их с моего лица. Простоял я так под душем минут десять, намыливаться даже не думал, да и как это сделать со связанными руками, я представить не мог. Выключить воду оказалась легче, чем её включить. Выхожу из кабинки и с тоской смотрю на белое пушистое полотенце и такой же халат, которые висят на крючках, прикреплённых к стене. Надеюсь, не порву. Поворачиваюсь спиной, рукой пытаюсь ухватить край полотенца и тут же останавливаюсь: если я сейчас сниму его с крючка, как я им вытираться буду? Лучше пусть висит, а я так об него оботрусь. Со стороны это выглядит глупо и печально. Я рад, что меня никто не видит: трусь об полотенце, как медведь об дерево. Как мне сейчас хочется укутаться в халат, но из этой затеи точно ничего не выйдет. Бросив взгляд на своё отражение в зеркале, выхожу из ванной.
Спать хочу ужасно. Сил совсем нет, такое ощущение, что от слабости я прямо сейчас упаду на пол. Медленно перебираю ногами. Подхожу к кровати. Ричард всё так же спит, раскинув руки в разные стороны. Оглядев свою спальню, не придумываю ничего лучше, чем лечь на постель рядом с альфой. Ложусь. Закрываю глаза. Руки ужасно болят. Может, стоит постучать в дверь, кто-нибудь услышит и откроет её, поможет мне освободиться от пут? От этой мысли дыхание перехватывает. Стоит только представить, какие взгляды на меня будут бросать, как увидят голым и униженным. Сразу становится стыдно, но разве я в этом виноват? Чувствую бегущую по щеке горячую слезу и не замечаю, как проваливаюсь в беспокойный сон.
***
Просыпаюсь я с ощущением небывалой лёгкости, впервые за долгое время не болит голова, не ноют виски. Я с удовольствием потягиваюсь всем телом и только после этого поворачиваю голову вбок, где, постанывая, беспокойно спит Кики. Его запах ещё сильнее вызывает желание, а я думал, что всё пройдёт, но нет, стало только хуже. Но хоть голова не болит.
Сажусь на постели, смотрю на омегу. Видно, что пытался развязать руки, но у него ничего не вышло. Я хорошо замотал рубашку вокруг его предплечий, даже толком не помню, как это делал.
Осторожно прикасаюсь к путам, Кики вздрагивает, открывает красные от слёз глаза, поворачивает голову и смотрит на меня. Становится противно от осознания, что в том, как сейчас выглядит омега, виноват я. Глаза красные, полные слёз, губы опухшие, искусанные, на щеках следы от моих пальцев, на шее засос.
Вспомнив, как ночью я целовал эти самые губы, мне захотелось это немедленно повторить: внизу живота стало скапливаться приятное напряжение, член тут же отозвался и заинтересованно дёрнулся. Чёрт! Даже такой его вид меня не отпугивает, а вызывает желание. Кики сводит меня с ума! С этим омегой не могу быть нормальным человеком! Дёргаю его за руки так, чтобы избежать такого взгляда, он отворачивается, смотрит куда-то на изголовье кровати.
Жгучая смесь из стыда и желания накрывает меня волной. Проще убить этого омегу, пустить на органы, и мне полегчает, но ненадолго. Природа подберёт мне другую пару, и неизвестно, какой она окажется. Может, и вдовец какой-нибудь уже в возрасте, но ещё способный рожать детей. Страшный и старый, а Кики молодой и красивый. О чём я думаю! Зло распутываю рубашку на руках у омеги, рву её на части. Рычу от злости на себя, на него, на природу, которая не позволяет нам самим сделать выбор. Эволюция должна была и омегам дать способность чувствовать свою Истинную пару!
Если бы Кики чувствовал меня, как бы я на это отреагировал? Так же бы у меня закипала кровь от негодования за то, что мне достался лишний продукт этого общества? Думаю, что для меня это ничего не изменило.
