Захожу на кухню. Само помещение условно разделено на две части, одна из которых предназначена для приготовления еды для самих хозяев и приёма большого количества гостей, там расположена профессиональная техника и работают повара, а другая часть выглядит обычно. Здесь же находится большой круглый стол, занимающий небольшую нишу в стене, — это место, где обедает и собирается вечерами прислуга. Я неоднократно видел здесь работников этого дома, когда они пили чай, но никогда не решался к ним подойти, потому что в этой компании всегда был Колин и он встречал меня недобрым взглядом, от которого у меня бежали мурашки по коже.
Подхожу к холодильнику. Еды, как обычно, полно. И как она только не успевает испортиться? Похоже, за этим следит сам Колин. Интересно, сколько сейчас времени. Завтрак я пропустил, но вот скоро ли обед — не знаю. Из основной части кухни доносятся соответствующие звуки: лязг ножей, бренчание кастрюль, разговоры и смех поваров. Еда мне сейчас в рот не полезет. Организм хочет есть и чувствует слабость, но при этом не хочется абсолютно ничего. Достаю из холодильника овощи: огурцы и помидоры. Промываю их под струёй воды, останавливаю взгляд на изобилии ножей: если я один заберу себе, кто-нибудь это заметит? Оглядываюсь — на кухне по-прежнему никого нет. Дрожащей рукой беру самый маленький нож, его можно легко спрятать в карман или под подушку, и если Ричард ещё раз ко мне полезет, то я смогу применить его в качестве самообороны. Зажмуриваюсь. Слёзы наворачиваются на глаза. Зажимаю нож в руке. Страшно представить, что со мной будет, если мне удастся ранить Ричарда, а если я его случайно таким образом убью? Единственное, ради чего стоит брать это оружие, так это чтобы напугать альфу, если он опять ко мне будет приставать. Нож осторожно укладываю в карман брюк, предварительно обмотав лезвие кухонным бумажным полотенцем.
— Что ты тут делаешь в такое время?
Голос звучит от двери в кухню, и я вздрагиваю от неожиданности, поворачиваюсь к Колину лицом, держа руку в кармане с ножом. Омега оглядывает меня, его выражение лица меняется со строгого на удивлённое. Крылья его носа раздуваются — принюхивается, и я прекрасно понимаю, какой запах он сейчас чувствует. Опускаю голову, разворачиваюсь обратно к столешнице.
— Я скоро уйду, — тихо бормочу себе под нос.
— Скоро обед будет готов, там овощи тоже будут.
Боковым зрением замечаю, как омега делает ко мне шаг, заглядывая в лицо. Еду для прислуги, в том числе и для меня, подают в этой части кухни, но я редко здесь обедаю, уношу свою порцию к себе в комнату или прихожу сюда, когда народ уже расходится выполнять свои трудовые обязанности.
— Спасибо, но у меня нет желания обедать, — говорю как можно вежливее и стараюсь, чтобы голос не дрожал.
— Кики, — мягко проговаривает омега, — посмотри на меня.
Отрицательно качаю головой. Колин подходит ко мне вплотную, я же отворачиваюсь от него, даже не пытаясь притвориться, что я очень занят нарезанием салата. Омега берёт меня за запястье и подносит его к своим глазам. Резко оборачиваюсь, вырываю руку из рук Колина и прижимаю её к своей груди, смотрю омеге в глаза, тут же опускаю свой взгляд и вновь отворачиваюсь.
— Что он с тобой сделал?
Омега со спины заглянул мне в лицо. Морщусь, сдерживая слёзы.
***
Ставлю локти на стол, сжимаю голову руками. Устал. Виски ужасно ломит от боли. День в самом разгаре, ещё полно документов, которые нужно срочно просмотреть до понедельника, а я уже выдохся и ни на что толком не способен. Надо позвать Колина, пусть что-нибудь принесёт от головы — и лучше всего пусть это будет топор. Устало усмехаюсь. Ещё утром голова не болела, всё было прекрасно, кроме некоторого угрызения совести ничего не мучило.
Поднимаюсь из-за стола и начинаю нервно расхаживать по кабинету, некогда принадлежавшему моему отцу, кабинет матери тоже свободен и он больше, но она иногда приезжает в родовое имение, так что ту комнату я не трогаю. Голова болит из-за прогулки Кики, сказал же сидеть в особняке. Омега должен быть всегда дома или рядом со мной, ему опасно выходить. Почему он этого сам не понимает? Его легко могут украсть — с его-то внешностью. Удивительно, что он до сих пор не оказался в каком-нибудь борделе.
От этих мыслей голова разболелась с новой силой. Стоит только представить, что кто-то ещё может к нему прикасаться, и перед глазами темнеет от злости. Никогда не думал, что я такой собственник.
Сажусь обратно за свой стол, устало откидываюсь на спинку кресла, нажимаю кнопку на телефоне и тут же зову к себе в кабинет Колина — у него всегда с собой есть специальное приспособление, похожее на пейджер, чтобы управляющий был на связи с хозяином дома. Омега долго ждать себя не заставил, и в скором времени я услышал стук в дверь.
— Заходи, — отзываюсь.
— Вы вызывали меня, мистер Уилсон? — омега заходит в кабинет, прикрывая за собой дверь.
— Да, Колин, принеси мне что-нибудь от головы и стакан воды.
— Хорошо, сэр. Что-нибудь ещё?
— Нет, можешь идти.
