— Придется остановить несколько поисковых операций, но не вопрос. Или могу определить на глаз. Результат не стопроцентный, но я же королева волос и волокон. Отберу вручную пять-шесть наиболее ранних образцов и проведу анализ.
— Делай как знаешь. Когда выяснишь имя первой жертвы, сообщи. Нужно тебе мое влияние, чтобы не было проблем с начальством?
— Даллас! — Харво нарисовала в воздухе круг и ткнула себя пальцем в грудь: — Я же королева! Дикарь никогда не ставит действия королевы под сомнение. Ой, я так понимаю, мы имеем дело с жертвами изнасилования, и не хочу показаться легкомысленной. Но если я начинаю задумываться, это мешает работать.
— Харво, работай, как привыкла. Главное, получить результаты.
— Результаты я получу и отправлю тебе.
— Спасибо. Как называются эти волосы? В смысле, которые у тебя на голове.
Харво расплылась в улыбке.
— Моя королевская корона!
— Угу. Вообще-то я про цвет.
— «Поток лавы». Пикантный, правда?
— Да уж, определенно пикантный. Будем на связи.
Отчет можно обновить и попозже, решила Ева, забрала банку с остатками пепси и пошла проведать Рорка.
Рорк показал ей свой личный кабинет и незарегистрированное оборудование еще на ранней стадии отношений. В знак доверия, решила она. А еще он добавил ее в список тех немногих, кто имел туда доступ.
Ева прижала ладонь к сканеру. Когда дверь открылась, она увидела Рорка — волосы собраны в хвост, пиджак снят, рукава закатаны до локтей. На большом C-образном командном центре светились многочисленные кнопки, а за широкими тонированными окнами — огни Нью-Йорка: на город уже опустилась ночь.
Одной рукой Рорк водил по сенсорному экрану, другой — печатал на клавиатуре. Он на минуту оторвался от работы и посмотрел на Еву.
— Щеки у тебя немного порозовели. А судя по взгляду, тебе повезло больше, чем мне.
— Вычислила неизвестных женщин с картины. Обеих. Молодая покончила с собой осенью прошлого года. Когда копнула немного глубже, выяснилось, что четыре остальные летали в пригород Колумбуса на панихиду. Харво проверяет, есть ли они в коллекции Бетца.
— Хорошо постаралась. Назови мне имя той, что жива, и я попробую что-нибудь разузнать.
— Грейс Картер Блейк. Юрист. Окончила Йельский. Около шести лет назад оставила высокооплачиваемую должность в адвокатской конторе, консультирующей крупные корпорации, где скоро должна была стать партнером. И что же дальше? Основала собственную маленькую фирму, которая специализируется на помощи жертвам изнасилования и женам, пострадавшим от насилия в семье. Кроме того, служит юрисконсультом в трех центрах помощи жертвам изнасилования.
— Да ты времени даром не теряла!
— Картинка складывается сама собой, но я по-прежнему не знаю, где Бетц, Истердей или женщины, которые мечтают их убить. У меня есть имена и адреса. Пошлю кого-нибудь домой и в офис к Блейк, но ее там не будет. Какое-то время она очень хорошо зарабатывала. Возможно, настолько хорошо, что скопила на дом, где можно устраивать пытки, не опасаясь полиции или соседей.
— Я проверю, но сначала тебе нужно поесть.
— Нужно. Живот бунтует и сообщает, что пуст. Чур никакого вонючего бульона. Что-нибудь такое, что можно есть за работой.
— Никакой пиццы.
— Так нечестно! Ни кофе, ни пиццы… это что, тюрьма?
— Тушеная курица с клецками.
Еве не хотелось уступать, но времени не было, к тому же…
— Люблю курицу с клецками.
— Знаю, и в автоповаре она есть. Почему бы тебе не заняться ужином, пока я запускаю следующий поиск?
— Мне нужно настроить пересылку сообщений, чтобы шли прямо сюда.
Рорк повернулся в сторону, поколдовал над блестящими кнопками.
— Готово. Можешь делать все, что необходимо, за дополнительным компьютером — в том числе есть.
Ева запрограммировала автоповар, добавив к курице бутылку вина — Рорк заслужил. Сама она, впрочем, пока предпочла бы воду или пепси. Поскольку Рорк был поглощен работой, она молча поставила перед ним тарелку и бокал с вином и повернулась к собственному компьютеру, который сигнализировал о получении входящего сообщения.
Отчет Рейнеке. Они с Дженкинсоном сделали все, как положено, хотя с самого начала было ясно, что это самоубийство. Ева прочла показания соседей, коллег, родственников, а также врача, прописавшего Элси снотворное.
Девушка страдала бессонницей. Обратилась к психотерапевту с жалобой на кошмары и посещала группу поддержки, потому что кошмары вызывали страх перед мужчинами, сексом, демонами, которые могут ее изнасиловать. Начала ходить в церковь.
Ева прочла копию предсмертной записки:
