— Нет, потому что расследование только началось. Раз уж ты все равно с Рорком, передай ему, что я разрешаю рассказать тебе про дедов дом. Подробности все равно выплывут — уж лучше раскрыть их с самого начала. Главное, никаких намеков, что мистер Мира в числе подозреваемых. Он свидетель и жертва нападения, все.
— Я-то думала, ты знаешь меня лучше.
— Знаю. Поэтому и позвонила еще прежде, чем сообщить ближайшим родственникам. Пибоди даст отмашку, как только мы с ними поговорим. А сейчас мне пора.
— Мне тоже.
Обе повесили трубку, и Ева хмуро уставилась на плотный поток машин.
— Как собираешься поступить с мистером Мирой?
Ева нахмурилась еще сильнее.
— Что значит «поступить»?
— Послушай, я прекрасно знаю, что он тут ни при чем. Я насчет слов Уитни: «Действуйте так, чтобы комар носа не подточил». Мистер Мира последним видел сенатора живым. К тому же у них с убитым были натянутые отношения — отчасти из-за того самого дома, в котором нашли тело. Я понимаю, как бы мы поступили, если бы не знали и не любили мистера Миру…
— Да не подточит этот чертов комар своего дурацкого носа, не подточит!
— Просто не хочу сбить тебя с ритма.
— Не собьешь.
К тому времени как Ева затормозила перед сверкающим небоскребом, она была уже на взводе. Незнакомый швейцар в костюме белого медведя тут же направился к ним. Ева выскочила из машины, сунула ему под нос полицейский значок.
— Полиция, по полицейскому делу. Это полицейская машина, и она останется там, где стоит. Будете возражать — моя напарница арестует вас за препятствование правосудию и расследованию и отвезет прямехонько в Центральное управление.
Смуглое лицо швейцара сделалось непроницаемым.
— Я же ни слова не сказал!
— Очень умно с вашей стороны. А теперь дайте нам допуск в апартаменты Эдварда и Мэнди Миры.
Швейцар поморщился:
— Послушайте, я должен следовать инструкции. Вы делаете свою работу, а я — свою. Мне нужно получить разрешение от личной охраны супругов Мира.
— Так вперед.
Вслед за швейцаром они подошли к зданию. Он оказался достаточно вежлив — или вышколен, — чтобы придержать для них дверь.
— Минуту, пожалуйста.
Швейцар подошел к тому же компьютеру, по которому говорил вчерашний, и ввел код.
— Хэнк, говорит Джона. Тут у меня пара копов, которые…
Ева оттолкнула Джону в сторону.
— Хэнк, говорит лейтенант Даллас. Некогда тянуть резину. Дайте допуск нам с напарницей — чем скорее, тем лучше.
— Мне о собственной шкуре думать надо. Миссис Мира внесла вас в черный список.
— Она должна меня выслушать. Если откажется, узнает о случившемся из новостей — так ей и передайте.
— А, черт с ним. Все равно место паршивое. Даю допуск. Джона, пропустите их обеих.
— Вас понял.
— Дорогу я знаю, — сказала Ева швейцару и подошла к тому же лифту, что в прошлый раз.
— Стильненько, — заметила Пибоди, когда они вошли в кабинку.
— Тут повсюду глаза и уши, — предупредила Ева.
— Правда? — Мурлыча что-то себе под нос, Пибоди огляделась по сторонам, понюхала розы. — Часто используешь новое додзё?
— Пару раз в неделю. Учусь быть медведем, петухом, журавлем, тигром и драконом. Целый зоопарк. К концу занятия как-то незаметно начинает нравиться.
— А я бы не отказалась побыть драконом, — задумчиво произнесла Пибоди.
Хэнк встретил их обиженным взглядом.
— Пообещала, что велит сенатору устроить мне нагоняй. У вас ровно три минуты, после чего она звонит губернатору.
— Думаю, она не сделает ни того ни другого. Открывайте дверь, Хэнк.
Охранник покачал головой, но все же открыл.
Мэнди стояла посреди комнаты — руки крестом на груди, подбородок поднят, взгляд исполнен презрения.
— Это вторжение на частную территорию! Ровно через три минуты десять секунд я позвоню губернатору и своим адвокатам.
— Миссис Мира, вынуждена с прискорбием сообщить, что ваш муж убит. Сожалею о вашей потере.
Щеки Мэнди вспыхнули, словно два красных флага.
— Что это значит? Да как вы смеете заявляться сюда и говорить мне такое?!
— Его тело со следами побоев обнаружили повешенным на люстре в прихожей дома на Спринг-стрит. Тело отвезли на экспертизу к главному судмедэксперту, который установит точную причину смерти.
Щеки Мэнди побледнели, в лице не осталось ни кровинки, однако голос звучал по-прежнему громко и яростно.
— Вы лжете!
— Я старший следователь по делу о смерти вашего мужа и пришла, чтобы вас уведомить. Мы понимаем, что вам тяжело, но у нас есть несколько вопросов. Ответы помогут найти убийцу вашего мужа.
— Убирайтесь! Прочь из моего дома! Вы просто лжете! Лжете, чтобы меня позлить!
— Сами знаете, что не лгу.
Мэнди покачнулась, и Хэнк тут же бросился к ней, придержал за локоть.
— Миссис Мира, мэм, вам лучше присесть. Сядьте, а я принесу воды.
— Вы лжете… — повторила Мэнди дрогнувшим голосом.
Ева подошла к ней. Мэнди не плакала — просто сидела, белая как полотно. Потрясение в ее глазах казалось вполне искренним.
— Около часа назад мы с напарницей вошли в дом на Спринг-стрит и обнаружили тело вашего мужа. Я офицер полиции, миссис Мира, работаю в отделе по расследованию убийств. Я никогда не лгу, если дело касается убийства. Скажите, кто мог желать смерти сенатора Миры?
