— Добрый день! Меня зовут Чарити. Чем могу… О боже… Я знаю, кто вы. — Она быстро оглянулась через плечо и понизила голос: — Вы насчет Эдварда. Я уже слышала. Не хотелось бы, чтобы босс и коллеги все узнали. Не могли бы вы подождать меня в кафе через дорогу? Здесь я говорить не могу.
— Вы не попытаетесь сбежать?
— Куда мне бежать? Да и зачем? Просто не хочу, чтобы на работе знали о наших с Эдвардом отношениях. Кафе прямо через дорогу. Я мигом — только попрошу Марили меня подменить и возьму пальто.
— Хорошо. Поторопитесь.
— Не боишься, что она даст деру? — спросила Пибоди, когда они вышли на улицу.
— Не боюсь. Не важно, убийца Чарити или нет — она в любом случае должна была понимать, что рано или поздно к ней заявятся копы.
Ева перебежала улицу, лавируя между машинами. Если ноги длинные и проворные, это не так уж сложно.
В кафе заняли столик у окна с видом на галерею. Пибоди изучила меню автоматизированного подноса.
— Может, выпить еще кофе латте? Я и так сегодня дважды отказалась от торта. Или лучше чаю?.. Есть жасминовый. Люблю жасминовый. Хочешь?
— Ни за что на свете. А вот и она.
Чарити не стала перебегать дорогу в неположенном месте, а просеменила на каблучках до угла и подождала, пока загорится зеленый. Девушка вошла в кафе, порозовевшая от холода и спешки, и подошла к столику.
— До сих пор не могу осознать, — запыхавшись, проговорила она. — Эдвард мертв. Убит. Я выпью чаю, если можно. Надо успокоиться.
— Собираюсь заказать жасминовый, — сообщила Пибоди.
— Да, жасминовый здесь хороший. Я тоже возьму.
— Кофе, — заказала Ева. — Вы с сенатором Мирой состояли в отношениях?
— Начали встречаться за пару недель до Рождества. Знаю, он был женат. Знаю, это нехорошо, хотя Эдвард и утверждал, будто жене наплевать. Не понимаю, как ей может быть наплевать?
— Где вы познакомились?
— В галерее. Там проходила небольшая выставка моих работ. Волнительное для меня событие. Эдвард пришел… Нет, не с женой. Эта женщина слишком молода, чтобы быть его женой. Не знаю, кто она. Эдвард сказал, что ему нравятся мои работы. Купил картину. Я просто парила от счастья. А через неделю он позвонил и пригласил меня выпить. Я думала, он хочет поговорить об искусстве…
— Он начал к вам приставать? — предположила Пибоди.
— Все было куда более изысканно, но в общем — да. Сначала я удивилась — он же мне в дедушки годится! Однако Эдвард мужчина интересный и ухаживать умеет. Он еще раз пригласил меня выпить, потом на ужин, и я приняла приглашение. Я знала, что делаю. Знала, что это нехорошо. И все же оказалась с ним наедине — в шикарном номере с шампанским…
Из окошечка выехал их заказ.
— Я знала, что делаю, — повторила Чарити. — Понимала, что Эдварду просто хочется секса с молодой женщиной. Я же не дура. А еще понимала, что он может мне помочь. Эдвард советовал своим богатым друзьям и коллегам посетить галерею и расхваливал мои работы. Я продала еще пару картин. Мы пользовались друг другом, вот и все. Я позволяла ему заниматься со мной любовью, а в обмен он помогал мне приобрести известность. — Чарити поднесла чашку к губам и отхлебнула. — Прекрасно сознаю, кто я после этого, и собой не горжусь. Но я опять поступила бы так же, если бы представился случай.
— Сбоев ваша система не давала? — спросила Ева.
— Нет. Мы встречались в отеле примерно раз в неделю. Иногда Эдвард просил меня остаться на ночь, иногда нет. Командовал он, и претензий у меня не было.
— Он бывал с вами груб?
— Что? О нет! — Спокойно, почти холодно, Чарити посмотрела прямо Еве в глаза. — Послушайте, лейтенант, Эдвард принимал таблетки, чтобы у него стоял. Для человека своих лет он был в неплохой форме, но влечения я к нему не испытывала. Первый раз мной двигало любопытство, а потом… В общем, вы понимаете. Ему я ничего не говорила — просто играла свою роль.
— Вы с кем-нибудь встречаетесь? — спросила Пибоди.
— Нет. Поэтому убеждала себя, что никому не делаю больно. Эдвард постоянно ходил налево, и насчет его жены совесть меня не мучила. Теперь главное, чтобы не узнали на работе. Не хочу, чтобы люди шептались или переглядывались у меня за спиной.
— Похоже, вас больше беспокоят сплетни, чем само убийство. Сенатор мертв!
Чарити вызывающе выпятила подбородок.
— Мне жаль Эдварда. Правда жаль. Просто я боюсь потерять работу. Боюсь, что кто-то узнал, чем я занималась — чем мы с ним занимались, — и убил его.
— Вам угрожали? Следили за вами?
— Нет, но… Персонал отеля наверняка был в курсе. Черт… — Она снова отпила чаю. — Да нет, я тут ни при чем. Не настолько я важная птица. Только сама себя накручиваю.
— Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы желать сенатору зла?
— Эдвард часто распространялся о том, как легко человек его положения наживает врагов. У могущественного человека могущественные враги. Вечно разглагольствовал про свои политические взгляды. В какой-то момент я перестала слушать — просто притворялась.
— Похоже, вы здорово умеете притворяться.
На этот раз Чарити слегка вспыхнула.
