— Пожалуй. Я завела роман со стариком, который помог мне приобрести известность. Делала вид, будто получаю удовольствие от секса, а на самом деле только мечтала, чтобы он не попросил меня остаться на ночь и я могла бы поскорее уехать. Слушала его болтовню и со всем соглашалась. Вы намекаете, что я торговала собой? Что ж, мне нечего возразить. Однако за последние полтора месяца я продала шесть картин, пять из них — благодаря Эдварду. — Чарити смахнула слезу. — Мне жаль, что он умер.
— Где вы были вчера между четырьмя и шестью вечера?
— Ох… точно сказать не могу. У меня был выходной. Я пообедала вместе с подругой. Мы сделали маникюр, походили по магазинам — вернее, поглазели на витрины. Зашли в бар и выпили. Потом поехали ко мне. Я приготовила в автоповаре пиццу, и мы просидели… наверное, часов до девяти или до полдесятого. Вы меня подозреваете? Боже мой…
— Нам нужно имя и телефон вашей подруги.
— О боже, боже… Лидия. Лидия Су. Она единственная, кто знает об Эдварде.
Чарити спрятала лицо в ладони, потом уронила руки на колени и сообщила номер подруги.
— Я бы не стала его убивать. Он же мне помогал! Я чувствовала, что Эдвард начинает от меня уставать, и просто ждала, когда он об этом сообщит. Может, он помог бы мне еще немного, если бы я не стала закатывать сцен. Зачем убивать его, если он мне помогал?
— А где вы были сегодня между полуночью и четырьмя утра?
— В постели. Я спала. Когда Лидия уехала, я еще немного порисовала, но после выпитого не могла сосредоточиться. Легла часов в одиннадцать и смотрела телик, пока не уснула. Не могу поверить, что все это происходит на самом деле…
— Успокойтесь, Чарити, — сказала Пибоди. — Мы должны спросить и проверить те данные, которые вы сообщили. Так положено. Когда вы последний раз виделись или говорили с Эдвардом Мирой?
— Позавчера. Эдвард позвонил, пригласил меня на ужин. Мы должны были встретиться сегодня вечером, и тут я слышу в новостях о его смерти. Обычно мы виделись раз в неделю. В последний раз — на прошлой неделе. В четверг вечером. Что же мне теперь делать?..
— Возвращайтесь на работу, — сказала Ева.
— Вот что я думаю. Ты же хочешь узнать, что я думаю? — спросила Пибоди.
— Да я только ради того и живу!
— Не издевайся!
— Надоело вести беседы с хныкающими потаскушками. Предпочитаю допрашивать подонков и убийц.
— Что поделаешь, работа есть работа. Хныкала она и правда немало. Что же до убийства… На ум приходит поговорка про курицу, несущую золотые яйца. Убьешь курицу — не будет яиц.
— На что ей золотые яйца? На фиг вообще нужны золотые яйца?
— Это, типа, метафора.
— Дурацкая метафора. Золотые яйца наверняка ядовитые. Съел и отбросил копыта. И вообще, про яйца мы знаем только со слов Чарити.
— Да, но ее слова легко проверить.
— Непременно проверим. Все остальные сведения тоже. А как тебе такая версия? Старая похотливая курица — в смысле, петух — хочет дать деру, так что золотым яйцам скоро придет конец. Художницу это не устраивает, и она начинает на него давить. «Не будешь нести яиц — я всем расскажу, как ты совал свой старый член мне между ног». Ссора, шантаж, убийство.
— Ну, если так посмотреть…
— Мне нужно подумать. Выпить нормального кофе и подумать. Пока единственная, кого я точно не подозреваю, — это стерва с заносчивым адвокатишкой, и такой расклад выводит меня из себя.
— Было бы здорово, если бы она все-таки оказалась убийцей.
— Было бы здорово, если бы куры несли золотые яйца.
В отделе было полно копов, стоял шум и пахло вегетарианским рагу с луком. Рейнеке и Дженкинсон сидели, склонившись друг к другу, за столом у Дженкинсона, Кармайкл разговаривала по телефону, Сантьяго хмуро пялился в экран компьютера, а Бакстер только что вышел из комнаты отдыха с огромной кружкой кофе в руке. Трухарт сосредоточенно работал за компьютером. Непривычно было видеть его в штатском.
— А что, на улицах преступники перевелись? — поинтересовалась Ева.
— Здоро́во, лейтенант! — поднял голову Рейнеке. — Есть один в комнате А. Пускай посидит, понервничает. Этот недоумок зарезал начальника на погрузочной платформе. Арестовавшему копу сказал, что тот сам упал на нож. Три раза подряд.
— Ну слава богу. Я-то уже испугалась, что останемся без работы. Пибоди, собери данные на мужа этой мымры и проверь алиби всех подозреваемых.
На столе Сантьяго зазвонил телефон. Он снял трубку и поднял палец, призывая к молчанию.
— Да, да. Понял. Едем. Вот и дело нашлось, — сообщил он Кармайкл. — На Шестой авеню парень выскочил из окна четырнадцатого этажа и разбился о крышу припаркованного внизу микроавтобуса. В общем, безработица нам пока не грозит.
— Отрабатывайте зарплату, — сказала Ева и направилась к себе в кабинет.
Уже на пороге ее остановил Бакстер.
— Срочных расследований пока нет, — начал он, — так что я раскопал глухое дело и поручил его Трухарту.
Ева кивнула. Она и сама поступала так же, когда значок Пибоди был еще новеньким и блестящим.
— Наберется опыта, а может, и дело раскроет.
— Он старательный. Нужно только объяснить ему, как должен одеваться детектив.
