– Вау! Какая ты красивая, Тэя! Хоть я и видела на тебе это платье в магазине, но то, как оно смотрится сейчас – несравнимо ни с чем! Ты божественна, подруга!
– Спасибо, дорогая. А я тебя даже сразу не узнала. Потрясающий наряд и образ в целом! – я осмотрела рядом стоящих Джареда, Блэр, Тришу и Алана. – Вы все просто великолепны!
– Предлагаю тост! – громко заявил Джаред и поднял бокал. – За шикарный вечер и не менее шикарную компанию!
Все поддержали его беспорядочным звоном фужеров и яркими улыбками. Мы радостно наслаждались вечером, пробовали множество необычных закусок и запивали их прохладным шампанским, которое, казалось, не достигало дна бокала. Я даже на некоторое время забыла о существовании Натаниэля и о том, что этот вечер организован им, пока ведущий не объявил его имя в микрофон:
– На сцену приглашается генеральный директор FostTRA! Человек, которому все мы должны быть благодарны за это невероятное торжество! Натаниэль Фостер!
Зал разразился громкими аплодисментами, и на сцену вышел он – виновник мероприятия и ошеломительного падения моего сердца в пятки. Все вокруг замерло, как только до ушей донесся его голос, вибрация которого служила ядом и парализовала меня с первого произнесенного им слова. Я не слышала шум вокруг себя. Я не могла разобрать речь, которую он произносил. Голос Нэйта вливался прямиком в мозг и отключал процессы его работоспособности.
Я видела только его. Я приковала к нему взгляд, хоть и не должна была этого делать. И теперь уже не могла оторваться. Он был феерически, колоссально, фантастически красив. Маска черной шелковой полосой ложилась на глаза, придавая ему еще больше таинственного величества. Волосы как обычно сексуально ниспадали на лоб и густые черные брови. Он мягко улыбался публике, отчего я таяла, как горстка снега под лучами весеннего солнца, разглядывая любимую ямочку на его щеке.
Теперь я могла только смотреть. По своей вине я могла только любоваться этим мужчиной и тонуть. Только уже не в его объятиях, а где-то в стороне. Тонуть и захлебываться результатом своего же поступка.
Очередной шквал аплодисментов обрушился на зал, и заиграла громкая музыка, оповещающая о начале танцевальной программы. Натаниэль спустился со сцены и в мгновение растворился в толпе зевак.
– Тэя, отлипни! – я почувствовала, как Эффи тычет мне в плечо. – Ты как? Все в порядке?
– Эм… Да… Да, я в порядке… Все хорошо.
Эфф прижала маску ближе к лицу, чтобы я смогла четко разглядеть ее глаза, и недоверчиво сузила их.
– Ты хоть слышала, что он говорил?
– Нет… Я слышала голос, но не слова. Меня как будто током шарахнуло.
– Так. Он ушел. Возвращаемся в привычное состояние. Слышишь меня? Электротерапия6 отменяется.
– Эм… Да, – и все равно я продолжала ворочать головой по сторонам, разглядывая окружающих, и периодически вздергивать подбородок для лучшего обзора.
– Тэя Уилсон! Прекрати это делать! – Эффи резко одернула меня за руку, и я заметила, как грозно сдвинулись ее брови.
– Я пойду возьму шампанского. Тебе принести?
– Тэя.
– Туда и обратно. Клянусь. Только за шампанским.
– Тебе одна минута. Если ты не вернешься, я буду бить тревогу. Поняла?
– Да. Хорошо.
– Я серьезно. Устрою здесь какой-нибудь митинг в твою честь.
– Эфф, не перегибай палку, – суровый взгляд подруги был проигнорирован.
Я приметила официанта и направилась к нему через толпу людей. Удачно ее преодолев, я добралась до подноса с игристой жидкостью, взяла бокал и, потянувшись за вторым, соприкоснулась кистью с другой женщиной в маске с искусственными перьями, заслоняющей верхнюю половину лица.
– Прошу прощения, – любезно сказала она и схватила пальцами другой бокал, плавно отстраняясь от официанта.
Я резко уставилась на нее. Голос и широкая «рабочая» улыбка показались мне до боли знакомыми. Когда она повернулась спиной в своем облегающем темно-синем платье и зашагала в компанию каких-то мужчин, меня, наконец, осенило:
От осознания ее присутствия на торжестве меня в сию же секунду затошнило. Живот скрутило. Сердце бешено заколотилось, отдаваясь пульсацией в висках. Хотелось согнуться пополам и вывернуться наизнанку, и плевать, что мои рвотные массы забрызгают чьи-то лакированные туфли.
Я проследила за ее передвижением и оглядела людей в ее кругу, молясь не увидеть там Натаниэля.
Укол. Прямой, болезненный, нестерпимый, в самое сердце. Он стоял там же. Со стаканом ви́ски в руках и положительно кивал в ответ какому-то серьезному старику. Мучительное дежавю о похожей первой встрече с ней резануло по трясущемуся сердцу. Только в этот раз Нэйт не обнимал ее и не стоял рядом. Но даже присутствия их в одном помещении было достаточно, чтобы внутри все сжалось и заныло, рухнув с грохотом к дрожащим ногам.