Без стыда полностью

Будто чувствуя силу моего возбуждения, Нэйт вжался в меня пахом и склонился над моей изогнутой спиной. Его ладонь продавливала и опаляла кожу вдоль позвоночника, пока не сомкнулась на моей шее. Большой палец проскользнул мне в рот, и я мягко прикусила его.

– Ты охренительно заводишь меня, – хрипел Натаниэль на ухо, глубже просовывая палец, чтобы я облизала его.

Он качнул бедрами и уперся твердым членом мне между ног, и я жалобно замычала от невыносимого прилива возбуждения, от которого дрожал каждый участок тела. Я крепче сжала в зубах его палец и погрузила его в рот до основания. Нэйт тихо застонал, надавливая достоинством на мою пульсирующую промежность. Я подалась к нему задом, умоляя его проникнуть внутрь.

– Скажи, как сильно ты этого хочешь, – кончик его языка обвел мое ухо.

Его низкий баритон отдавался вибрацией по всему телу, концентрируясь внизу живота у изнывающей точки.

– Нэйт, пожалуйста, – неразборчиво умоляла я, стискивая в зубах подушечку его пальца.

Он освободил мне рот и сжал этой рукой мой подбородок, притягивая лицо вплотную к своему. Параллельно я ощутила сильный толчок и подалась навстречу, пропуская его в себя до самого основания.

– Мать твою… – синхронные громкие стоны вырвались из наших ртов, перемешиваясь в наэлектризованном воздухе.

Рука Нэйта продолжала стискивать мою челюсть, когда вторая грубо сжимала ягодицу и контролировала глубину проникновения. Каждое его мощное движение все больше вдавливало меня в стену, о шершавую поверхность которой царапалась грудь. Но я не чувствовала боли. Только необузданное возбуждение. Только животную страсть и желание гореть под этим мужчиной, пока после пожара от меня не останется тлеющий уголь.

Я закрыла глаза и сосредоточилась только на трении его внутри себя. Я обожала каждый его толчок, каждое прикосновение его пальцев, каждый низкий стон в дюйме от уха. Я снова наслаждалась им. Натаниэлем Фостером. Хозяином моего тела, сердца и души. И пусть это неправильно. Пусть глупо и постыдно. Пусть больше не повториться никогда. Но в этот раз, как и в каждый предыдущий с ним, я снова отдавалась без остатка.

– Скажи, что ты моя, Тэя. Скажи, что принадлежишь только мне, – сбивчиво шептал он, крепче прижимая пальцы к моему лицу и погружаясь в меня до упора.

– Я твоя, Нэйт, – застонала я.

Его губы мгновенно отыскали мои и с жадностью впились в них. Я почувствовала, как внутри меня все сжалось и вмиг разорвалось на миллионы мелких кусочков. Наш поцелуй подавил громкость наших финальных стонов, больше похожих на дикие вопли животных. Мышцы Нэйта ослабли, и он обмяк надо мной, придерживая мое измотанное тело. Он не спешил разъединять нас. Мы оба стояли с закрытыми глазами, ощущая потрясающий жар наших тел. Я чувствовала слабое вздрагивание его ресниц вдоль щеки, его обжигающее дыхание, смешанное с приятным запахом виски, его теплые руки на своей покрытой дрожью коже.

Казалось, время остановилось, и мы отделились от окружающей реальности. Мы снова окунулись в наш уютный, хрупкий мир, который начали рушить незнакомые голоса извне. Реальность настойчиво долбилась к нам, взывая вернуться обратно. И если бы я могла, я бы заблокировала все пути возвращения.

Нэйт открыл глаза и тут же отстранился, сбрасывая ладони с моего тела. Я выпрямилась и поправила платье, боясь повернуться к нему лицом. И лучше бы я этого не делала. Потому что, когда все-таки решилась взглянуть на него, увидела совершенно другого Нэйта. Передо мной стоял Натаниэль Фостер – генеральный директор компании, холодный и непробиваемый. Его лицу даже не нужна была маскарадная маска – вместо нее он нацепил равнодушную, пугающую серьезность.

– Надеюсь, твой кавалер простит тебе несколько минут отсутствия, – ровный тон Нэйта резанул по ушам сильнее писка сирены.

– Что ты сказал?! – возмутилась я и замерла.

– Я бы простил, – усмехнулся он, заправляя рубашку в брюки.

– Да как ты смеешь!

Нэйт поднял свою маску с пола и вплотную подошел ко мне так, чтобы с каждым произнесенным словом я снова чувствовала его горячее дыхание на своих губах:

– Теперь, когда будешь стоять рядом с ним, ты сможешь думать только о нашем жестком сексе. Здесь. Пару минут назад.

Я опешила и подавилась собственным вздохом, а Нэйт лишь склонился еще ближе к моему лицу.

– Будешь смотреть на него, а видеть, как я владел твоим телом. Будешь говорить с ним, а слышать лишь, как стонала подо мной в этой комнате. Будешь танцевать в его объятиях, но чувствовать, как мои руки ласкали тебя, пока ты дрожала у этой стены.

– Да ты просто гребаный… – я втянула воздух через ноздри, но не успела открыть и рта.

– Приятного вечера, – самодовольная улыбка застыла на лице Натаниэля прежде, чем он отпрянул от меня и вышел из комнаты. А мне оставалось только слушать звук его отдаляющихся шагов, раздуваясь от злости и стыда.

– Мудак! – вылетело в пустоту вместе с болезненным раздражением. – Гребаный мудак.

Слова не достигли своего адресата, но я уверена, он знал о каждой фразе, полетевшей ему в спину.