— По мне, он догадался о камнях, но это не важно, — говорит вдруг, голос ровный и мягкий. Наконец-то, — Люсьен прав, для него логично было либо совсем не обратить на них внимания, либо забрать все сразу, — он облизывает пересохшие губы и берет паузу, будто не хочет произносить вслух следующие предположения, — Если он взял один, значит для себя.
— Рина права, его не сломали, — заканчивает Калли, не дождавшись.
— Он забрал амулет, чтобы противостоять сирене, но почему не сбежать, если они им не управляют? — еретик закусывает губу, вновь погрузившись в раздумья.
Что могло заставить Барона остаться там и продолжать спектакль? Он и правда мог освободиться, когда мы убили Сибил.
«Информация?»
Люсьен повторяет вслух, так как Паркер не смотрит.
Внезапно ощущаю покалывание внутри. Ведьмы начали ритуал? Тянусь к планшетке, чтобы сообщить об этом, но руки проходят насквозь. Страх моментально окутывает сознание, паника накрывает волной и смывает куда-то в сторону. Густая вязкая чернота сковывает движения, будто меня заворачивает в паутину гигантский паук. Бьюсь в попытке вырваться, пытаюсь кричать, но все тщетно.
Из темноты ярким ударом молнии вспыхивает боль. Настоящая, словно берущая начало из костного мозга, она бьет одним мощным электрическим разрядом, подсвечивая каждую клетку в теле, каждый нерв и каждую мышцу. Запускает работу сердца, качая густую кровь по иссохшимся венам, заставляет подняться ребра и раздуть легкие, пуская внутрь горячий воздух. Приводит в движение все органы и взрывается сверхновой в голове, оставаясь звенеть невыносимой мигренью.
— Держи ее, — слышу где-то далеко сквозь собственный вопль, — Кай, сюда, живо!
На руки и шею ложатся раскаленные кандалы. Внутри все горит, шевелится и трется. Влажно. Тесно.
— Усыпите ее, она же себе кожу снимет.
Вновь проваливаюсь в приятную прохладную темноту.
Спустя вечность нахожу себя почти в сознании, пытаюсь сосредоточиться на звуках. Несколько тихих голосов, но слов не разобрать. У них получилось? Или я просто окончательно умираю?
— Надо ее разбудить, — Кай?
— Сама проснется, — Изабель, голос уставший, будто три дня не спала, — Она жива, успокойся.
Это про меня? Я жива? Хорошо, значит можно расслабиться.
Нет.
Барон там совсем один, ему нужна наша помощь.
— Сигарету мне, — хриплю едва слышно и кашляю кровью.
Разлепляю веки, шипя от яркого солнца. Вновь чувствую прикосновение чего-то раскаленного к руке и одергиваю ее.
— Ринз, ты в порядке? — почти паника.
Фокусируюсь на бледном обеспокоенном лице Паркера. Это не металл, как подумалось, он пытался дотронуться до меня.
— Отвыкла от вампирского тела, — пытаюсь улыбнуться, но все лицо пронзает резкая боль, словно его резали и оно еще не срослось.
— Мы тебя усилили, — подходит Бриджит. Кожа белая, как лист бумаги, губы искусаны в кровь, а под глазами синяки, — Теперь выбить из тела будет в разы сложнее, а само его просто так не уничтожить.
Еще раз прохожусь по ним взглядом. Уставшие, осунувшиеся.
— Сколько прошло? — опять кашель.
— Почти сутки, — отвечает Кай.
— Выглядите, как из задницы, — пытаюсь приподняться на локтях, но острая боль от нерва проходит по всей руке и не дает этого сделать.
— Не вставай, — командует Изабель, — Кровь и постель, пока не исцелишься. Из-за рун это потребует больше времени, потерпи, — она гладит Лоа по плечу и кивает еретику, — Я спать, вы дальше сами справитесь.
— Спасибо, — говорит Паркер серьезно и смотрит ей в глаза, — Правда.
Женщина искренне улыбается.
— Считай, вернула должок за ту историю со старым Бароном, — машет рукой и выходит.
Отмечаю, что я не на столе, а в кровати, окна зашторены, и на самом деле в комнате полумрак, а не яркий свет, как показалось вначале. Чертова вампирская чувствительность, после обращения было не так паршиво. При малейшем движении мышцы внутри трутся друг о друга, это не больно, но все равно отвратительно ощущать.
— Когда я перестану чувствовать каждый орган? — шепчу, прикрыв глаза.
— Когда исцелишься, — отвечает Бриджит, — Принесу тебе кровь, Кай останься.
Можно подумать, он собирался уйти. Судя по тому, как выглядит, питался в последний раз еще до всей этой заварушки. Идиот.
— Знаешь, сидеть у моей постели можно было и с пакетом, — выдавливаю из себя нечто похожее на улыбку, хотя это доставляет ощутимую боль.
— Не лезло как-то, — устало вздыхает, опустив глаза.
— Поешь и поспи, — сглатываю соленый комок, — Я приду в норму, самое страшное позади.
— Знаю, — порывается протянуть ко мне руку, но одергивает себя и сжимает ее в кулак, видимо вспомнив, какая реакция была при последней попытке.
— Есть идеи насчет Барона?
— Ты была права, — Кай кивает, почему-то напрягая скулы, — Вероятнее всего он притворяется, что его сломали, но у нас слишком мало информации, чтобы сказать наверняка, — складывает пальцы в замок и качает головой, — Я бы действовал исходя из того, что он и правда с ними за одно.
Если это так, нам надо убрать Сибил навсегда, чтобы его спасти, но вырывать ей сердце бесполезно, пока жив этот ублюдок.
— Стоит выяснить, вырвался ли Кад.