Так, а с чего там все еще запотевшее стекло? Почему кажется, что ты только что была в тут? Время течет не так, как у нас? Если ты переместилась сразу после душа, то восемь месяцев у нас равняются от силы паре минут тут. Сколько прошло времени там, пока я об этом думаю?
Хмурюсь и машу рукой, от чего стул вращается. Магия при мне, как и вампиризм, что мы выяснили ранее. Хорошо. С чего начать? Ритуал нехитрый, гелиодор, астрономическое событие и кровь. Моя сойдет для связи. А из чего был тот клинок? Уже не выяснить, он обуглился и почти полностью сгорел.
Ладно, начнем с простого, узнать, когда Великое противостояние Марса и найти, где взять гелиодор. Черт, неужели я в России?
Сажусь за компьютер, будем надеяться, тут как в смартфоне, хорошо, я хоть с ними разобрался. Так строка поиска, пока все легко, только язык поменять. Где-то я слышал, что интерфейс называют интуитивно понятным. Черта с два. В мое время это работало совсем иначе.
Да уж, будет забавно, если в итоге меня остановит простая машина.
Минут через двадцать безуспешного поиска отвлекаюсь, уловив изменения в воздухе. В нем появилась магия, при чем знакомая, вроде той, что вытекала из старого Барона. Разворачиваюсь на стуле спиной к экрану. Они нашли способ меня вернуть?
Словно ответом на вопрос, с яркой вспышкой посреди комнаты появляется мелкий. Ругается и хрипит, согнувшись пополам, затем медленно выпрямляется. Находит хмурым взглядом меня и кивает сам себе.
Хватает за руку и тянет за собой, поднимаюсь на ноги уже посреди огромных каменных плит в центре круга. Холодный мокрый ветер сбивал бы с ног, не будь я вампиром. Это Стоунхендж?
— Ты прыгаешь даже лучше Бриджит, — говорю без интонации, наблюдая, как он проводит какие-то расчеты в своей голове, глядит в небо, что-то сопоставляет, бегает взглядом от одного камня к другому.
Почему я могу читать его мысли? Зелье еще действует? А он мои слышит? Эй, мелкий! Вроде нет.
Он не похож на себя, выглядит старше на пару лет, но это не все. Взгляд другой, движения и мимика изменились, он будто заматерел что ли.
— Сколько для вас прошло времени?
— Потом, не отвлекай, надо выбрать точное место для прыжка, — отмахивается, — На той стороне Бриджит держит портал, надо успеть.
Годы? Даже мило, что спустя столько времени они меня не забыли. Даже мило.
— Могу помочь?
— Я почти закончил, — он кивает сам себе, чертит носком ботинка крест под собой и тянет меня за руку на это место, — Задержи дыхание, — командует, — Это может быть неприятно.
Невольно усмехаюсь тому, как он вырос. Бриджит, наверное, превратилась в настоящую стерву, она еще в детстве на всех свысока смотрела. Как там Ринз?
Грудную клетку пронзает болью, будто ребра вырвали, тело тянет вверх, затем резко вниз. Падаю на камни лицом и не сразу предпринимаю попытку подняться. Жду пару мгновений, прежде чем тело себя излечит. Сдерживаю рвотный позыв. Уверен, что блевал бы кровью.
— Все, хватит, закрывай, — где-то далеко кричит Барон.
Встаю и оглядываюсь. Стоунхендж. Темно. В центре рунического круга лежит серое сухое тело. Рядом Бриджит, у которой все лицо в крови, течет изо рта, из носа и из глаз. Хреново ей.
Мелкий расталкивает сестру, чтобы пришла в себя. Та не сразу, но все же прекращает читать заклинание, тут же теряя сознание.
Их? Это тело в центре разве не жертва?
Подхожу ближе, узнаю лицо. Сдерживаю порыв оторвать Барону голову.
— Почему не могли выбрать кого-то другого? — говорю, поднимая ее на руки.
— Думаешь, она бы позволила? — он садится на корточки рядом с Бриджит и протягивает мне руку.
Подхожу ближе, чтобы он мог за меня схватиться, даже не удивляюсь, как чисто переносит нас к Марселю. Это же наша комната в его особняке?
Кладем девушек на кровать.
Даже мертвая ты выглядела лучше, Ринз. Если Бриджит необходима была батарейка, посадили бы Клауса на цепь. Элайджу, да хоть Люсьена. Зачем самой? Я больше, чем уверен, что были те, кто рвался тебе помочь.
Мелкий возвращается так же внезапно, как и пропал. Вскрывает пакет с кровью и сует Рине в рот. Сперва она пьет, не приходя в себя, кожа постепенно розовеет, восстанавливается дыхание. Стоит открыть глаза, Барон кладет руку ей на лоб и погружает в сон коротким заклинанием.
— Пусть отдохнет, — откладывает почти пустой пакет.
Хватает с тумбочки салфетки и протирает лицо сестры. Как мило.
Отворачиваюсь к окну и складываю руки на груди, отмечая, как напрягаются скулы. Вновь чувствую себя чужим. Сейчас будет хуже. Прошло многим больше пары месяцев, они прожили целые жизни за те полчаса, что я был на той стороне.