Дожидаюсь такого козла через пару часов. Точнее, козлов. Я выхожу на улицу, чтобы выкурить первую после обращения сигарету, благо бармен смог угостить. Два, как сначала показалось, трезвых парня мгновенно облепляют меня, не давая насладиться первой затяжкой. Они грубы, язвительны и самодовольны, то, что мне нужно. Внушаю им позвать Кая, докуриваю как раз, когда они выходят.
Мы не говорим им не бояться, решаю, что они не заслужили. Там могла быть обычная девушка, а не вампир. Что бы они с ней сделали? Да, я уподобляюсь Клаусу. Решаю, кто достоин жить, а кто провинился. Ну и пусть.
Захожу в номер, снимая босоножки.
— Куртки сюда, — указываю пальцем на шкаф, — И к дивану. Не садиться, — направляюсь за стаканами.
— Они тебя сильно разозлили, — Паркер поднимает бровь.
— Если решаешь грубо подкатить к даме, — подмигиваю, — Убедись, что в данный момент она не ищет, кого бы выпить до суха этой ночью, — протягиваю одному из них нож и стакан, — Наполни кровью, — оборачиваюсь к еретику, — Надо заказать выпивку.
— Метнись к телефону, — говорит он второму, обнимая меня сзади, — Ты действительно не собираешься вскрывать ему глотку? — смотрит на секунду на парня с трубкой в руке, — Текилу.
— Какая разница? — пожимаю плечами, забирая стакан.
— Поверь, она есть, — проводит языком по уху. Все тело как молнией прошибает.
Не дожидаясь ответа, Кай в мгновение оказывается за спиной истекающего кровью бедняги. С секунду смотрит на меня, затем, когда вены вокруг глаз чернеют, вгрызается в шею.
— Это жестоко с твоей стороны, — закатываю глаза, отпиваю глоток, — Ты как настоящий змей искуситель, — улыбаюсь.
— Тогда, — он отталкивает полумертвое тело на пол, впивается глазами в мои, — Может ты уже сорвешь это чертово яблоко?
Не отвечаю. Поднимаю парня, ставя на колени. Жив. Чувствую, как жар заливает лицо, прорезаются клыки. Протыкаю плоть, едва не крича от блаженства. Как давно я не пила из вены? Взрывы в голове и проходящая импульсами по телу энергия приводят в настоящий восторг.
Ловлю себя на мысли, что вгрызаюсь все глубже, чуть не откусывая кусок от него. Думаю, что, наверное, не смогу остановиться. Но жертва решает за меня.
— Он умер, — говорю разочарованно, отпуская тело.
— Я вижу, — улыбается Кай, протягивая мне рюмку, — Ты увлеклась.
— Уже текилу принесли? — сколько же я его пила? — Ты мог бы остановить меня, — лукаво прищуриваюсь.
— Конечно, — кивает, наливая нам еще по одной, — Как только ты попытаешься убить кого-то важного.
— Ты дурно на меня влияешь, — морщусь, вторая кажется крепче.
— Что? — восклицает, поднимая брови, — За время, что мы знакомы, ты убила больше людей, чем я.
— Конечно, — опрокидываю шот и бросаю рюмку на пол, — Я-то хорошо на тебя влияю, — оглядываюсь, нахожу глазами второго обреченного, — А ну иди сюда, — приманиваю его пальцем, кивая Паркеру, — Пей ты первый.
— Позже, — качает он головой, — У нас вся ночь впереди, а выходить еще за одним мне не хочется.
— Зануда, — закатываю глаза, вызывая у еретика возмущенный смешок, — Тогда включай музыку, — сажусь на спинку дивана, подогнув под себя одну ногу. Чувствую, как текила приятно бьет в голову, — А ты закажи еще две бутылки, — не кровь, так алкоголь.
Я заставляю его танцевать. Он боится, плачет, дрожит, но у него нет выбора. Мы с Каем смеемся над ним, периодически обливая из рюмок. Снимаем на камеру, делаем фото, поем. Выпивка и кровь перемешиваются в голове, заставляя делать подобные вещи. По-настоящему жестокие. Бывает, что ты не осознаешь, насколько плохо поступаешь, находясь в состоянии какого-то непонятного транса. Делаешь что-то на эмоциях, когда психике требуется срочная разрядка. Как правило, на следующее утро, или даже еще через день, становится стыдно. Когда трезвеешь, начинаешь мыслить рационально. Но дело в том, что я и сейчас все осознаю, а стыдно мне не будет.
— Все, хватит, — машу руками перед собой, толкаю Паркера локтем в бок, — Я голодна, — спрыгиваю с дивана, шипя, всаживаю клыки парню в плечо.
— Не жадничай, Ринз, — ворчит Кай, и дергает его за руку, мешая мне пить. Непроизвольно рычу.
Это миф, что кровь меняет вкус, если жертва боится, она остается такой-же. Одинаково бьет по нейронам электричеством. Кайф. И как можно остановиться?
— У нас полбутылки на двоих, — констатирует Паркер, оторвавшись от мертвого тела вместе со мной.
— Я хочу курить, — закрываю глаза ненадолго, наслаждаясь ощущениями, — Сходим за сигаретами?
— Сама иди, — усмехается, — Я еще текилы закажу.
— Идет, — пожимаю плечами, шагая в ванную, — Но не обижайся, если я найду кого-то получше, чем ты, на эту ночь, — кричу, уже смывая с лица кровь.
— Лучше меня ты не найдешь, — надеюсь, он не закатил глаза, потому что голос был именно такой.
Переодеваюсь под довольным взглядом Кая, который напился сильнее, чем готов признать. Мы осушили почти три бутылки на двоих. Вампиры вампирами, но полтора литра в одного это сильно. Качаю головой, когда я была человеком, мой потолок был где-то на восьмом шоте.