Он гладит внутри, положив большой палец на клитор, нажимая в такт. Внимательно наблюдает, как я ерзаю и сокращаюсь под накатившим кайфом. Но, как только я вновь готова взорваться, сбавляет темп, почти останавливается. Зло улыбается, прикусывает ключицу, мочку уха.
— Можешь говорить, — шипит.
— Кай, пожалуйста, — почти плачу.
— Пожалуйста что? — поджимает губы и поднимает брови.
Сильно зажмуриваю глаза.
— Позволь мне кончить.
— Уверена, что не хочешь обсудить номер в отеле? — голос будничный, как во время бытовой беседы. А пальцы ласкают, наращивая темп.
— Умоляю, — скулю, — Дай мне кончить.
— Еще раз, — рычит, почти целуя меня.
— Умоляю, Кай.
— Ну давай.
Он не останавливается. Хватает буквально нескольких секунд, чтобы меня снесло очередной волной. Я плачу. Бьюсь. Сокращаюсь. Кричу. Разлетаюсь на куски и собираюсь заново.
Когда прихожу в себя, он уже на переднем. Изучает карту, настукивая по рулю ритм.
— Ты права, «Омни» подойдет, — оборачивается на меня, осматривая с ног до головы, и улыбается, — Перебирайся вперед, поехали, — хмурюсь, пребывая все еще в растерянности. С трудом контролируя дрожащее тело, лезу на переднее сидение, — У них есть бассейн, — пожимает плечами, — Хотя я рассчитывал на вечеринку в клубе или еще где. Но мы можем поплавать завтра.
— Как скажешь, — устремляю взгляд в окно. Вытираю слезы с глаз.
Машина трогается, Паркер включает музыку.
Душ не помогает успокоиться. Мысли мечутся в голове и бьются о черепную коробку, не оставляя даже шанса отвлечься.
Выхожу из ванной. Паркер сливает кровь мальчика в форме в стакан. Парень стоит не шевелясь, но в глазах настоящий ужас.
— Ты мог внушить ему не бояться, — говорю, — Он же отключится сейчас, — придерживая полотенце, беру один из бокалов и прокусываю запястье.
— Как-то не подумал, — отмахивается.
— А надо было, — отталкиваю еретика в сторону, — Выпей. И забудь об этом. Уходи.
— Я о тебе беспокоился вообще-то, — восклицает Кай, вертя стакан, наполненный кровью, — Я-то из вены пил.
— Поздравляю, — слежу за тем, как за парнем закрывается дверь, и иду к чемодану.
— Я не понимаю, — делает шаг ко мне, разводя руками, — Что с тобой?
— И правда, что это со мой, — не смотрю на него, начинаю собираться.
Ловлю себя на мысли, что уже не на шутку разозлилась. Устрою ему разнос, как только пойму, на что именно.
— Я ведь не узнаю, в чем дело, пока ты не скажешь, — становится серьезнее, садится на кровать.
Не отвечаю. Надеваю майку, отбираю у него стакан и быстро выпиваю, хватаюсь за джинсы. Проверяю, заряжен ли смартфон. Еретик не сводит с меня глаз ни на мгновение.
— Куда пойдем? — спрашиваю без интереса.
— Пока никуда, — произносит нейтрально, — Я подожду, пока ты будешь готова сказать, что именно тебя расстроило.
Встаю к окну, кинуть бы в него чем-нибудь.
— То, что ты сделал в машине. Это было грубо и не для моего удовольствия, ты просто сорвался.
— Тебе же понравилось.
— Это не важно, — стараюсь не повышать голос, — Игра в доминирование, это одно, совсем другое то, что ты сделал, — поворачиваюсь к нему, — Больше не делай.
Наклоняет голову на бок, молчит. Долго обдумывает сказанное, в глазах мелькают то печаль, то гнев, то еще что-то. Будто он торгуется сам с собой.
— То есть, если это по-настоящему, — произносит медленно, — Это плохо. Так?
Мне действительно придется объяснять разницу между жестким сексом и изнасилованием?
— Да, это плохо, — бурчу, вновь отвернувшись.
Злость стремительно улетучивается, стоило осознать, что он и правда не понимал, что делает что-то не так. Это никак его не оправдывает, но он хотя бы не пытался осознанно причинить мне вред или унизить, думал, что мне понравится. Идиот. Ребенок недоразвитый, а не психопат.
— Я найду другой выход для своих эмоций в следующий раз, — растет на глазах.
— Спасибо, — решаю больше не мучить его зря, — Куда мы пойдем?
— Я спросил у нашего донора, — мгновенно возвращается к привычному насмешливому тону, — Тут отличная шумоизоляция. Пойдем в бар, ты выберешь парочку смертных, и мы приведем их сюда.
— Как интересно, — усмехаюсь, — Даешь мне выбирать.
— Раз уж ты считаешь, что я виноват, — тянет, смотря в потолок, — Буду извиняться, — пожимает плечами и широко улыбается.
Выходя на улицу, думаем, стоит ли искать пафосное место, но оказывается, что рядом с отелем все такие, поэтому мы идем в первый попавшийся бар. Народу куча. Режущая слух музыка и люди, кричащие каждый о своем поверх нее, заставляют скучать по Новому Орлеану. Если и сходить с ума, то только в таком отвратительном месте.
Мы заказываем сразу по три шота текилы, потому что я задаюсь целью напиться до того, как выберу жертву. Паркер то и дело указывает на кого-то, предлагая в качестве закуски, но мне все не нравится. Хочется, чтобы это был какой-то засранец. Надо же чувствовать хотя бы малейшую неприязнь к человеку, которого хочешь убить.