— Я был безбилетным пассажиром на торговом судне, когда его взяли на абордаж люди Тича, — закусываю губу от восторга, что невероятно его веселит, — Мне показалось забавным вступить в команду, — пожимает плечами и отпивает еще, — Уже тогда он был больше известен всем, как Черная борода, — расслабляется, устремляя взгляд наверх, — Так я попал на этот остров. А что потом началось… — тянет, и смеется.
Мне нельзя проникаться к нему. Нельзя. Да, даже после истории о том, как команда Хорнигольда захватила корабль просто для того, чтобы забрать у экипажа шляпы, потому что свои накануне они по пьяни выбросили за борт. Даже после рассказа о гениальном плане, с помощью которого удалось лишь с одним шлюпом захватить военный корабль и торговое судно. И уж тем более меня не должно трогать его повествование о великой любви, которую он упустил, потому что эта чертовка ринулась в бой без него.
Он опасен и скоро станет моим врагом. Придет в Новый Орлеан, намереваясь превратиться в самое живучее и смертоносное существо в мире. Убьет много хороших людей. Мы уже по разные стороны, уже враги.
Но Люсьен об этом не знает. С упоением рассказывает обо всех этих приключениях, драмах, войнах. О сокровищах и затерянных кладах. О дружбе и предательстве, любви и ненависти. О людях, про которых я только читала, а он с ними плавал, бился бок о бок против Англии и Испании, против самой цивилизации.
Мне конец. Мало того, что я начинаю его уважать, так Касл уже нравится мне, как человек.
— … И его помиловали, представляешь? — хохочет Люсьен, — Таких немного, кто успел завязать, — качает головой, — Бен был одним из них.
— Не в ту эпоху я родилась, — мечтательно смотрю наверх.
Хочу еще что-то сказать. Но слышу приближающиеся шаги и напрягаюсь.
— Без паники, — произносит Кай, будто почувствовав мой страх, — Это всего лишь я.
Появляется из-за пальм, улыбаясь, садится рядом со мной. Он переоделся и выглядит слишком невинно. Что-то натворил.
— Как прошла встреча? — спрашиваю, внимательно его осматривая.
— Примерно, как и ожидал, — сжимает губы.
Вот оно! На волосах за ухом. Беру прядь в руки, пачкаясь в еще липкой крови.
— Кого ты убил? — стараюсь не выдавать беспокойства, хотя понимаю, что это бесполезно. Они оба слышат, как у меня сердце пытается пробить ребра и покинуть тело к черту.
— Одного дальнего родственника, — спасибо, что не отпираешься, Паркер.
— Нас нашли? — сглатываю.
— Нет, — качает головой, — Я узнал, что он тут и решил поговорить, — пожимает плечами, — Думал, если я уже не могу пройти обряд, они от меня отстанут. Оказалось, был не прав.
— И ты его прикончил, — киваю, зря переживала.
— Что за дела у вас с этими ведьмами? — Касл передает вино еретику и скрещивает руки на груди.
— Ой, это долгая история, — отмахивает тот, делая глоток.
— Мы как раз такие рассказываем, — улыбается вампир.
— Ну, — кривится Кай, — Я родился в клане Близнецов…
— Те еще уроды, — отбираю бутылку и выпиваю.
— Да, — кивает, — Все как-то с самого начала не задалось, — откидывается назад, кладя руки под голову.
С досадой смотрю на почти пустую бутылку. Нам нужно еще. Под такой-то рассказ.
— Вон она! — подпрыгиваю от восторга и хватаю Кая за рубашку, — Пойдем быстрее, — тащу за собой, не обращая внимания на недовольное бурчание еретика себе под нос.
Идем по узкой улочке между двух высоких стен, что покрыты мхом. Вдоль них растут пальмы и папоротники. Мы будто не в центре города, а на пути к древнему храму.
— Ты меня заставила тащиться через весь остров ради этого? — Паркер закатывает глаза, убирая руки в карманы.
— Чуть больше трепета, это же Лестница королевы Виктории! — подхожу к первой ступеньке, не решаясь сделать шаг, — Более пятисот рабов долбили гору в течение шестнадцати лет, — оборачиваюсь на него, улыбаясь, — Можешь себе представить?
— Вполне, — пожимает плечами.
Недовольно фыркаю.
— Ты зануда, — качаю головой, проходя вверх.
— Я? — громко усмехается, — Это ты привела меня смотреть на древнюю лестницу, вместо того чтобы играть в покер с Люсьеном.
— Я не просила тебя за мной идти, — смотрю под ноги, смакую каждый шаг по ступенькам.
— Меня не надо просить, — становится серьезным, чем заставляет остановиться.
— Я мешаю тебе развлекаться? — не оборачиваюсь, сжимаю руки в кулаки.
— Не урчи, — рычит беззлобно, — Я хоть раз упрекнул в чем-то?
— Лучше уж так, а то носишься со мной, как мамаша, — поворачиваю голову, вздрагиваю, когда подлетает и становится рядом, — Чувствую себя инвалидом из-за этого.
— Когда-нибудь ты станешь уверенной в себе и начнешь с удовольствием принимать заботу, которую заслуживаешь, — берет за руку и разворачивает, слегка улыбается, — И превратишься в настоящую суку, — усмехается, сжимая мою ладонь, — Никак не могу дождаться.
— Ты не думал, что мне просто не нужна забота? — поднимаю бровь, пытаясь не плавиться, как мороженое, от его улыбки.
— А твои потребности не при чем, — сжимает губы, разводя руками, снова смеется надо мной, — Может, это мне нужно проявлять ее и опекать тебя, — щелкает по носу, притворно возмущаясь, — Уважай это.