И я приняла решение: покинув офис «Союзинторга», села в свою «девятку» и направила ее к дому Мироновых. Те самые фотографии, которые нанятый Оксаной Владимировной Тимошин искал на даче Чиликовых, были у меня с собой, и я очень надеялась, что они сыграют мне хорошую службу в прояснении всего случившегося.
— Чего вы еще хотите? — накинулась на меня прямо у двери, едва открыв ее, Оксана Владимировна. — Мало вам того, что моего мужа в больницу отправили, теперь пришли и с остальными разобраться? Хоть бы совесть поимели.
Я поняла, что, желая избежать беседы со мной и частично снять вину с себя, Миронова пытается переложить все случившееся на мои хрупкие плечи. Не знай я, что причина инсульта заключается не в одном лишь моем вчерашнем посещении, я бы наверняка поверила ее словам и отступила, но только не сейчас.
Небрежно толкнув женщину в глубь квартиры, я самым наглым образом вошла внутрь и захлопнула за собой дверь.
— Давайте без прелюдий, у меня мало времени, — падая на кресло, строго произнесла я. — Где ваш сын? У меня есть разговор, интересный для вас обоих.
— Георг давно уже не живет с нами, у него собственная квартира, — недовольно буркнула на это Миронова и села напротив.
— Ну что ж… В таком случае, думаю, мы выясним все и без него, — ответила я, в глубине души радуясь этому, так как пока еще не представляла, как среагирует на меня Георг после нашего с ним тесного знакомства.
Оксана Владимировна после моих слов вновь завелась и принялась кричать, нервно размахивая руками:
— Не о чем мне с вами говорить. Вы уже вчера с моим мужем поговорили, так он теперь в больнице лежит, парализованный. Вам что, доставляет удовольствие мучить людей? Или, может…
— Оксана Владимировна, — прервала я ее реплику, — давайте не будем уточнять, почему именно ваш муж оказался в больнице, так как думаю, вы в этом виноваты гораздо больше моего. Лучше скажите мне, давно ли ваш сын принимает наркотики?
— Что? Какие наркотики? — наигранно схватившись за сердце, воскликнула Миронова. Она хоть и очень старалась выглядеть естественной, но у нее это плохо выходило. — Ни о каких наркотиках я не знаю, перестаньте клеветать на моего Георга. Он не способен на такие гадости.
— Ну, раз вы не верите моим словам, так, может быть, вас убедит вот это, — доставая из сумочки снимки и протягивая их ей, произнесла я. — Как вы понимаете, это только фотоотпечатки, но у меня есть и пленка.
Женщина медленно встала с кресла, подошла ко мне, взяла протянутый сверток и, переводя взгляд с пакета на меня, стала его торопливо вскрывать. Я видела: она знала, что за снимки увидит. Но все же, достав их, она изобразила на лице огромное удивление и картинно рухнула в кресло.
— Этими снимками шантажировала вашу семью Надежда Чиликова? — не дав ей собраться с мыслями и придумать, что сказать дальше, спросила я. — И именно их искал нанятый вами тип на даче бухгалтера?
Миронова подняла на меня расширенные то ли от испуга, что она раскрыта, то ли от удивления глаза и, видно поняв, что отпираться бесполезно, нерешительно кивнула.
— Так, значит, вы признаете, что знали о существовании снимков и пытались их заполучить?
— Знала, — произнесла Оксана Владимировна, и я поняла, что она готова все рассказать. — Эта интриганка и в самом деле ими угрожала, сказала, что если мой сын не женится на ее дочери или не заплатит ей весьма солидную сумму, то она перешлет их во все коллегии адвокатов по стране и тогда карьере Георга придет конец. — На минуту женщина замолчала, обдумывая, что сказать дальше, а затем продолжила: — Мы с мужем, конечно же, испугались, ведь сын у нас единственный, на него вся надежда в будущем.
— Вы хотите сказать, что Евгений Владимирович был в курсе существования снимков? — вновь прервала ее я, удивившись тому, что только что услышала.
— Да, только он их не видел. Его дома не было, когда Чиликова приходила. Я дала ей немного денег, чтобы не показывала их ему. У мужа слабое здоровье, и я боялась, что может случиться то, что сейчас случилось.
Я задумалась. Если о снимках знали оба родителя Миронова, так тогда кто из них заказал убийство? И почему Евгений Владимирович так отзывался о своей жене у себя в кабинете, если был с ней заодно и представлял, что заснято на пленку?
Что-то тут не сходилось, и я начала задавать вопросы:
— Давайте еще раз все уточним: о пленке знали и вы, и ваш муж. Так?
Миронова кивнула, и я продолжила:
— Надежда Валерьевна Чиликова использовала эти снимки для шантажа вашей семьи. Это вы тоже подтверждаете?
Снова кивок.
— Тогда объясните мне, почему вы не признались в том, что знаете о снимках, при первой нашей встрече, а, напротив, вели себя агрессивно.
Хозяйка дома слегка замешкалась, а потом произнесла:
— Не хотела, чтобы вы начали приставать со всякими там вопросами к моему мужу или к сыну. Ведь вы наверняка бы еще больше заподозрили мужа в убийстве жены бухгалтера. Мы хоть с мужем последнее время ссоримся, но зла я ему не желаю.