– Держи… – протянул он мне конверт, смонтированный из простого альбомного листа и скрепленный скобами от степлера. На дне лежало что-то круглое, полноватое, несоизмеримое с тонкой емкостью. Это был второй комплект ключей.
– Давно она тебе его отдала? – спросил я дрожащим голосом, вынув ключи.
– Час прошел. Она его при мне и запечатала.
– Она одна была?
– А хрен знает, я с работы приехал. Только хотел в душ зайти ополоснуться, а тут в дверь позвонили. Люды нет (жена Степана), я один, вот и поперся открывать.
Кстати, открывать дверь, – эта обязанность тоже возлагалась на его супругу. Если к ним кто приходил, так это могли быть только подруги его жены. Степан же никого из своих к себе домой не зазывал.
– Спасибо, Андреич, – поблагодарил я и заметно выдохнул, будто долго не дышал.
Степан с кислым выражением лица вытащил изо рта сигарету и поместил за ухо.
– Ты чего? – спросил он, уставившись на меня.
– Все… —прошептал я, поднеся ладонь к своему лбу.
– Чего «все-то»? – никак не мог он понять, о чем речь, хотя догадывался про что я говорю.
–Просрал я Ленку…
Степан уставился в потолок, будто собирался на нем что-то прочесть.
– Она, когда конверт мне передавала, велела, чтобы я сразу тебе его отдал. Внизу ее в это время позвали два голоса – мужика и бабы.
– Больше ничего она не отдавала, может записку?
– Нет, только конверт, – убедительно ответил Степан. – Записку она могла оставить и в коридоре.
В голове я построил для себя короткое пояснение: это получается она приехала с родителями и могла явиться в то время, пока меня не было дома!? Но я же мог быть на месте! Я мог заболеть и не поехать на работу. Ах да! Она могла и спокойно отследить меня и, дождавшись момента, собрать шмотки и слинять! Я снова начал ей звонить, все без изменений – абонент вне доступа. Может она уже и номер сменила, а я все пытаюсь поговорить с ней! Сообщения в соцсети она тоже не прочитывала, но зайдя сейчас, увидел, что я теперь «персона нон-грата» и не могу даже видеть, когда она заходила и находится ли в сети в данное время!
– Не вешай нос, – приободрил меня сосед. – Найдешь еще таких, знаешь их сколько?!..Ух!
Найти можно легко, «погремушек» везде хватает, но изящная внешность еще не выдает признак ума и чистой души!
– Такую вряд ли я найду… – сказал я и снова сел на пол.
Снова началась боль, но уже не в легких, а как-то заломило в центре груди и по сравнению с теми болевыми пороками, эти стали просто нестерпимыми!
– Тебе еще тридцати нет. Что ты трагедию устраиваешь?! – произнес Степан через губу, —Пошли покурим, – и начал искать по карманам поношенных штанов зажигалку, – Блядина! Да где она?! – эхо от нецензурного слова послышалось на весь подъезд. Чтобы он успокоился, я протянул ему свою зажигалку.
– Краса-авчик, – произнес он с радостью, но медленно. – И домой не надо возвращаться. Поди опять из кармана выпала, когда сидел в кресле.
У меня началась одышка и поднялась какая-то тревога по телу, будто я кого-то только что испугался. Я стал закашливаться, да так, будто чем-то подавился, но это был какой-то странный кашель, который появился совершенно без причины.
У Андреича мимика приобрела подозрительный и слегка волнительный вид.
– Что-то нехорошо мне… – пожаловался я и в надежде, что должно стать легче, решил подняться. Сделав глубокий вдох, тут же почувствовал острую боль, как будто мне нож воткнули в грудь, и я стал понимать, что от болевого ощущения, начинаю теряться. Во рту резко пересохло, и я произвольно упал на пол.
– Женек, ты чего?!.. – услышал я вблизи себя голос Степана.
Зрительная функция пропала резко, в глазах мелькала желтая пелена, кроме нее я больше ничего не видел! Я подумал, что в этот момент я навсегда ослеп. Начал прошибать пот, а в груди острая боль сменилась на жгучую. Мне было уже все равно, что происходит, я понимал – это последние мгновения моей жизни, которые и то путем не вижу.
Сосед вылетел из квартиры и даже дверь за собой не закрыл, но тут же, вскоре, прибежал обратно и грубо разговаривал с кем-то по телефону:
– Девушка, вы глухая или тупорылая?! Записывайте адрес!
И я отключился…
Это был жаркий, но очень приятный летний день. Я шел по лесу, а вокруг меня было много спелых ягод. На ногах отсутствовала какая-либо обувь, но ходить по земле было не больно. Я ни на секунду не задумывался над тем, что в любой момент мог пропороть себе стопы, об острый камень или стекляшку.
Лес выглядел довольно необычно, будто за ним кто-то пристально ухаживал, каждая сосна, каждая береза и осина имела ровные стволы, без раздвоения. А их ветви, еле-еле колыхались от ветра, который я вовсе не ощущал. Обычно, в лесу слышно, как поют птицы, жужжат насекомые, но было тихо, как в изолированной комнате.
