– Да, вот конверт, там малый формат. А в папке – большой размер и флешка… – отдал я материалы, поясняя конкретно, что и где. В полной несдержанности я стал интересоваться: почему Лены нет на работе?! Неужели она и вправду уволилась?!
– Да, она уволилась! – сказала Тамара Николаевна.
– Как уволилась?! – продолжал я не верить.
– Она в пятницу работала последний день, все планы сдала.
Я опустил глаза на пол, но вскоре снова посмотрел на лицо заведующей:
– Тамара Николаевна, а почему она уволилась?
– Как? – удивилась она. —Ты что не знаешь, почему Лена ушла.
– Поверьте, не знаю…
– По собственному желанию, – уверенно ответила Тамара Николаевна и заметила, как я завис от сказанного. —Пойдем в кабинет, поговорим.
– Да конечно…
– Вот ее заявление… – показала она мне лист и отвернулась к окну, сложив руки.
Оно было написано размашистым почерком, что некоторые буквы не были путем выведены и не соединялись между собой во многих словах. Заявление писалось со злостью и уверенной жесткостью. У Лены был красивый почерк, слова писались аккуратно, каждая буква выводилась острым написанием. Не верили мои глаза, что это ее заявление. Выглядело так, будто его калякал совершенно другой человек.
Тамара Николаевна, когда насмотрелась в окно, села на стул, напротив меня и перешла уже к откровенному разговору:
– Она еле-еле отработала в пятницу. Вид у нее был потерянный какой-то, вся заплаканная…
– Заплаканная? – машинально перебил я ее.
Заведующая стиснула губы и посмотрела мне в глаза, будто требуя, что я должен добавить что-то. Взгляд Тамары Николаевны с поджатыми губами стал таким суровым, что из-за своей вины я был готов в окно выброситься.
Заведующая продолжила:
– Она зашла ко мне с потертыми глазами. Я сразу поняла: «Это от слез. Точно. От недосыпа такого не бывает». И мимика выдавала ее сдержанность, тем более девочки сказали, что она сопела до конца рабочего дня.
– Лена написала заявление со зла! – уверил я.
– Понятное дело. Она мне только неделю назад говорила: все ей нравится и никуда она уходить не собирается.
– Мы поругались и довольно серьезно.
Тамара Николаевна на секунду зажмурилась, видимо не могла понять, причем здесь личные разлады и работа.
– Она не выходит на связь, по крайней мере со мной.
– Что же у вас произошло? – отчаянно удивилась заведующая.
– Сугубо личное, – не стал я распространяться. – Даже не знаю, удастся ли помириться или разойдемся?..
Тамара Николаевна вскочила с места и с рывком направилась к своему рабочему столу, усевшись в кожаное кресло, она сняла трубку стационарного телефона и стала шустро набирать номер, будто случилось происшествие.
«Абонент недоступен» – отчетливо услышал я голос автоответчика в трубке, находясь при этом в двух метрах.
– Недоступна? – тупо переспросил я, чтобы убедиться для гарантии. Уши все не верили в происходящее.
Тамара Николаевна без всяких слов помотала головой.
– Я поговорю с ней, и она вернется, никуда не денется… – обнадежил я, хотя с каждым пройденным часом переставал все больше верить в ту надежду.
– Она сказала, что уезжает из России…навсегда.
У меня тут же ком к горлу подступил, охватил еще больший шквал шока. Как же так?!
– Лена настояла на подписи и скорой отдачи трудовой. Мне деваться было некуда! Я же не имею права ее силком удерживать?! Я даже отговаривать не стала, потому что она сама заладила: «Я увольняюсь Тамара Николаевна, потому что увольняюсь!».
– Не сказала куда?
– Ну если из России?! Значит за границу!
Лена проработала здесь с самого момента, когда мы переехали жить в Москву. Работая в этом детском саду, она настолько чувствовала себя комфортно, что и не думала уходить в другое учреждение. За первое отработанное полугодие, она говорила, что данный детский сад не променяет на какой-либо другой! Сколько же раз она мне это повторяла. Дети у них, хоть и временами, до предела хулиганистые, но очень сообразительные и любили ее больше всех. А некоторые воспитанники и вовсе замуж звали. Она мне сама признавалась, что как воспитатель любит больше мальчиков, чем девочек. Неоднократно она утверждала, как особенно счастлива той случайностью, как попала туда на работу. Зачинщиком той случайности был я, когда настоял обратить внимание на тот детский сад. В объявлении были прикреплены фотографии здания, внутреннее расположение и ремонт. Это было новое построенное детское учреждение на двести мест.
Тамара Николаевна, сама по себе, нормальная заведующая и находилась «на своем месте». Она, как руководитель, не отступала от принципов. Несмотря порой на жесткую требовательность, Лена отмечала, что даже в этом случае Тамара Николаевна следовала правоте и просто так никогда не придиралась.
Напоследок, как уехать из сада, я отыскал Инну, может она знает больше деталей?! Может Лена у нее живет?!
– Что у вас случилось? – спросила она у меня.
А я поджал губы и не знал, как бы деликатнее все обставить.
– Она сейчас не у тебя живет?
– Ты обалдел?! – завелась Инна. – У меня вся семья в квартире. Тем более она не напрашивалась…
