– Все хорошо… – ответил я, как бы уворачиваясь. Мол, зачем я буду какую-то девку, которую путем не знаю, посвящать в свои личные проблемы. Погодина нагрузил и достаточно! Что ж, раз Света считает, что получать из чужих рук фотоматериалы – это несерьезно, то тогда передам сам, так и быть. В область уеду значит попозже, ничего страшного! К тому же и Семен Алексеевич не раз нас предупреждал, чтобы мы обладали бдительным подходом к клиентам и выполняли все их поставленные условия, особенно которые касаются форс-мажорных обстоятельств.
Лена редко, когда-либо могла звонить в рабочее время, она и сама была занята не меньше моего. Примирение было отложено на вечер, хотя выяснять подробности дальше, мне не терпелось.
– Ладно, я поехал! – протянул я руку Погодину.
– А-а-а-а! – что-то хотел он сказать, но подходящее слово не мог видимо подобрать.
– Шеф знает, – помог я Сашке, сказав за него. – Я с вами не праздную, мне своего праздника хватило.
– Давай… – пожал мне руку Погодин.
– Я к шести вернусь, чтобы отдать флешку.
– Давай я передам, зачем тебе таскаться?..
– Клиентка хочет, чтобы я передал материал из своих рук.
– Хм, есть такие – ухмыльнулся Погодин.
… «Да что я за тобой бегать буду?!» – подумал я с обидой и злобой одновременно, когда уже, не зная, в какой раз пытался дозвониться до Лены.
Время подходило к пяти вечера и уже час, как она должна была вернуться домой. Звонить я начал еще с трех часов, нарушив принцип вечернего примирения. Хотя три часа – это уже почти вечер. Сначала шли гудки. При каждой попытке дозвониться, я ждал до последнего, но все заканчивалось голосом автоответчика. После пятой попытки дозвона, номер стал вообще недоступен.
Я плюнул на все и раньше времени вернулся на работу. В душе было непонимание: неужели можно так обидеться? Это игнорирование выводило меня с каждой минутой все больше и больше!
– Там на студии я и «оформил» Свету, причем по полной программе… – завершил я пересказ своей жизненной истории.
Вспоминать это было неприятно, мысленно проживая каждый тот день и так подробно, мое сердце сжималось и могло вот-вот разорваться.
– Как же могло так все нелепо произойти?
– Очень просто, – тяжело ответил я. – Можно мне еще чашку чая? – попросил я официантку.
Жалел я очень сильно, потому что телефон выложил на стол. Начал заливать в себя коньяк, вино, а потом начал уединяться со Светой, и она отдала знак, что и сама желает того же! В этот же момент, оказывается, Лена начала мне звонить, строчить сообщения о своей неправоте, о том, что она любит меня и не хочет повторять подобных ссор, подобных сегодняшней утром. Телефон был на беззвучном режиме, при котором еще и отсутствовала вибрация. Поэтому, даже те, кто мог услышать, не услышали бы. Я был жутко пьян и не понимал, что творил. А потом наглухо уснул.
– Нарочно не придумаешь… – сказал Антон, – Кстати, напиши мне свой номер, – протянул он мне маленький листочек и достал из нагрудного кармана рубашки металлическую ручку.
– Теперь что? – спросил я.
– Теперь… я запишу свой.
Антон написал номер, отступив заметно ниже моего, и разделил листик на две половины, отдав мне ту, на которой были указаны его цифры. Так и обменялись контактами.
– Слушай, а как же Лена узнала про измену? Кто-то из твоих доложил? – пытался понять Антон.
– Я дома не ночевал, как уснул на работе, так и не просыпался. А утром она туда и приехала…извиняться, как потом я по сообщениям понял. Она увидела эту готовую сцену в виде меня лежащего на диванчике с другой…Подъем с криками, бросок кольца в мое лицо. Вот и все… – и что-то мне захотелось подробно, снова вспомнить те дни, изменившими мою жизнь, в плохую сторону или хорошую? Пусть уж думают другие или кто повыше…
…Воскресенье приближалось к финалу, завтра должна была наступить новая рабочая неделя. Лена была недоступна, но я звонил, звонил и звонил. Казалось, что автоответчик уже ответит мне за нее: «Ты что тупой?! Ну недоступна она! Что непонятного!?». Родители на мои звонки не отвечали, хотя путной связи в их деревне никогда не было, а интернета тем более.
Я настолько извел себя за те дни, что не находил уюта, не мог спать, организм переставал требовать еды, пил я только кофе.
«Что же я натворил?!» – думал я, стуча кулаком по своему лбу, когда читал ее сообщения об извинении, совершенно искренние и добрые слова прощения.
Мне надо было с ней поговорить, мы столько лет вместе, столько знаем друг о друге, Лена должна меня простить! От содеянного, меня накрыло отчаяние, а срок отношений старался обнадеживать меня на примирительную развязку. Я был готов ходить по потолку, ради того, чтобы с ней поговорить! Я был абсолютно уверен, что сейчас ей больнее, чем мне.
Приехав в детский сад, на следующий день, от воспитателя другой группы, Инны, с которой Лена хорошо общалась, я услышал невероятное и не поверил!
– Женя, – поприветствовала меня заведующая сада. – Ты фотографии привез?!
