Беда, случившаяся сегодня утром, не должна погубить эти шансы. Если честно, я бы предпочел обратное. Я бы предпочел воспринимать случившееся сегодня утром как некое проявление нашего дружеского соперничества, просто слегка вышедшего из берегов. Так давайте же вместе посмотрим, как оно впитается в землю и исчезнет.
И вот что я хочу в связи с этим предложить: я бы хотел заключить с вами договор. Предложить вам ощутимую помощь в тех тяготах, которые сейчас на вас свалились, в надежде на то, что мы пожмем друг другу руки.
Мое внимание привлекло то, что долги вашего мужа, связанные с выпуском газеты «Страж Амарго», весьма значительны. Баш на баш, как уже было сказано. Я понимаю, что вы потратили весьма значительные средства, чтобы сделать в типографии хороший ремонт. С вашего благословения, я бы с удовольствием раз и навсегда решил этот вопрос прямо сегодня вечером. Выплатив вам, скажем, три тысячи долларов.
Реальная стоимость самого печатного станка для меня, черт побери, никакого значения не имеет – я уверен, что баланс со временем можно будет восстановить.
Я делаю вам это предложение на том условии, что вы дадите своему «Стражу» возможность немного отдохнуть. Для этого вам не нужно будет ни передавать газету моим людям, ни уничтожать ее, ни переносить редакцию куда-то из нынешнего помещения. Напротив. Меня наилучшим образом устроило бы, если бы вы просто пересмотрели ориентацию вашей газеты и стали использовать ее в качестве инструмента для публикации различных объявлений и рекламы. А возможно, когда-нибудь и книг.
Собственно, там можно было бы публиковать все что угодно, кроме так называемых новостей. Это лучше оставить более подготовленным людям из Эш-Ривер, которые, кстати, в своей газете публикуют более правдивые новости.
Считайте это неким даром свободы, если угодно, что вполне соответствует нашей великой традиции: заметьте, я не покупаю ваше издательство, а освобождаю его от связи с газетенкой «Страж Амарго». Пусть ваша новая газета займется чем-то более приятным и не столь обременительным и перестанет распространять обо мне лживые сплетни, сбивая добрых жителей Амарго с пути прогресса, ведущего к лучшему будущему.
И тогда можно будет счесть все наши былые разногласия урегулированными, включая и те неприятности, что имели место сегодня утром.
* * *
Через некоторое время Крейс повернулся к Харлану:
– Я вижу, она и понятия не имеет, о чем я толкую.
Только сейчас Нора заметила, что Крейс и рукава рубашки закатал, и подтяжки отстегнул, и пиджак на спинку стула повесил. А руки его, сжимавшие ее пальцы, стали горячими. Ей уже начинало казаться, что своими локтями, так прочно поставленными на стол, он проделал в мескитовой столешнице две ровные дыры, и выпавшие куски дерева пустили новые побеги, превратившиеся в щупальца, которые уже обвили его ноги, а теперь ухватили за лодыжки и ее и тянут к нему все ближе, а у Харлана с ногой совсем плохо, и Джози – бедная, бедная Джози! – в любой момент может встать и, пошатываясь, войти сюда с обвиняющим выражением лица, если только ее душа уже не отлетела в рай. Конечно, в рай, ибо разве можно Джози в чем-то винить? Вот какие ужасные вещи происходят, когда всем в мире распоряжаются люди вроде Мерриона Крейса – и ведь у каждого из них найдется история в свое оправдание вроде той, которую она только что услышала, бесконечной и четко объясняющей, что все в мире происходит именно так, как считают нужным такие, как Меррион Крейс. Вот о чем думала Нора, когда Крейс заговорил о том, что было – или будет? – утром, и о тех неприятностях, которые с этим утром связаны, но она слушала как бы вполуха и в итоге решила, что он имеет в виду инцидент с Ферди Костичем на ферме у Десмы.
Но, как на это ни посмотри, вряд ли случившееся с Ферди могло заставить Харлана так напрячься – он, выпрямившись, сидел на самом краешке стула и смотрел в пол.
– Ты тут давно? – спросил у него Крейс. – Что ж ты до сих пор ничего ей не сказал?
– Я старался как можно осторожней к этому подобраться.
– Ну, знаешь, для того, кто был твердо намерен непременно лично все ей рассказать, ты, черт возьми, явно плохо старался.
Харлан поднял глаза и посмотрел на Нору:
– Сегодня утром на ранчо Санчеса ребята напылили немного.
Крейс фыркнул:
– Ничего себе немного!
– Засаду там устроили. Двое с собаками. Завалили Педро Санчеса и его братьев. Когда я до той хижины, что у него на пастбище стоит, добрался, все они уже трупами были. Кроме самого Педро. Ты его знаешь? – Нора даже знакома с ним не была. – Так вот, перед смертью он, спаси и помилуй Господи его душу, своих убийц по именам перечислил.
– Так тебе, выходит, повезло, – сказала Нора, чувствуя, как у нее где-то в пальцах ног возникла странная холодная дрожь, поползла вверх и добралась уже до колен, которые тоже начали слегка дрожать, и она очень боялась, что эта дрожь станет сильнее, охватит все тело, и тогда вся она задрожит, как тростник. Нора напряглась, собралась в комок и тут же наткнулась коленом на какой-то гвоздь, торчавший с обратной стороны столешницы и больно ее оцарапавший.
