– Так что я должен еще раз спросить у тебя, – продолжал Харлан, словно не слыша ее замечания. – Нора, ты знаешь, где сейчас находятся твои сыновья?
– В Прескотте.
– Когда ты в последний раз их видела?
– Вчера вечером – я же тебе говорила.
– Значит, ты не можешь быть абсолютно уверена в том, где они сейчас? – От усилий, которые Харлан прилагал, чтобы сидеть прямо, лицо его исказилось. А вот нога его, похоже, совсем лишилась чувствительности – судя по тому, что она лежала на табурете, точно безжизненное бревно. У него, наверно, и пальцы на ноге совсем посинели, а может, и почернели, подумала Нора и услышала, что он говорит: – Ты уверена, что нигде в доме нет ни Роба, ни Долана? Ведь теперь мне придется самым тщательным образом все здесь обыскать. Заглянуть в подпол и в холодный сарай.
Лишь в эту минуту Нора начала понимать, зачем, собственно, он явился к ней в дом и все это время что-то вынюхивал и высматривал. И понимание этого словно подтолкнуло ту леденящую дрожь, которая мгновенно расползлась по всему ее телу.
– Мне кажется, – медленно проговорила она, – что если уж ты, Харлан, до сих пор никого не нашел, потратив столько времени и притворяясь, будто заглянул сюда просто так, то и теперь никого не найдешь. – У нее вдруг возникло сильное желание выбить из-под него стул – и пусть из его раны снова хлынет кровь! – Насколько я поняла, Педро Санчес упоминал именно моих сыновей?
– Назвал поименно.
– Ну до чего удобно! Но, к сожалению, почти лишает твои поиски всякого азарта.
– Лучше б не лишало, – буркнул Харлан. – Лучше б я мог тебе сказать, что Педро был уже мертв, когда я туда приехал, что я лишь из третьих рук услышал, что это, скорее всего, Роб и Долан. Я знаю, ты все еще надеешься, что именно так все и было, но я сам все видел, Нора. Я собственными ушами слышал, как он назвал их имена.
– Да уж, он с пользой истратил свой последний вздох – на самую что ни на есть подлую ложь! – сказала Нора. Харлан не сводил с нее глаз. Он уже совершенно протрезвел – во всяком случае, теперь он был способен самостоятельно пот со лба вытереть, чтоб глаза не ел. – Мои сыновья никогда бы ничего подобного не сделали!
– Не сделали бы, говоришь? А зачем тогда они ездили повсюду и чуть ли не каждого, кто косо на них глянет, обвиняли в том, что это он их отца убил? – Харлан ткнул рукой куда-то в коридор. – Ведь ты сама мне рассказала, как вчера вечером Долан настолько разозлился, что даже дверь кулаком пробил – а все из-за уверенности в том, что в смерти Эммета виноваты братья Санчес!
– Если б я знала, зачем ты меня об этом расспрашиваешь, я бы ни за что тебе не рассказала! Да я бы и на милю тебя к своему дому не подпустила!
– Это уж точно, не подпустила бы, – встрял Крейс. – Но должен отметить: шериф-то наш теперь выбрит на славу.
Нора вспомнила, как она брила Харлана, как они болтали бог знает о чем, как напрасно теряли драгоценное время, пока бедная Джози лежала в ущелье с почти оторванным плечом и вывернутой лодыжкой. Господи, ради чего все это? Ради каких-то «бабочек в животе»? Ради того, чтобы хоть как-то облегчить то чувство одиночества, о котором ей даже мыслей не следовало допускать? И мощный оборонительный гнев Фольков с ревом взметнулся в ее душе. Она с яростью в глазах повернулась к Крейсу:
– А вы-то здесь зачем? Если во всем этом есть хоть капля правды, это не касается никого, кроме моих сыновей и представителей закона. Ну и еще, возможно, вдовы Педро Санчеса.
– Мы с Педро почти десять лет вместе работали. Мертвые имеют полное право на защиту.
– Да уж! И пусть у каждого после смерти останется такой «верный друг», который на нашей же крови заключит какую-нибудь выгодную сделку – например, по дешевке купит еженедельную газету.
Крейс подавил улыбку.
– Педро был не таким человеком, чтоб условия ставить. Он знал: что сделано, то сделано. Раз и навсегда.
– Нора. – Харлан придвинулся к столу и наклонился к ней: – Если Роб и Долан сейчас пустятся в бега – если они сами не явятся с повинной, – их в розыск объявят.
– А если они признаются в том, чего не совершали, а я по дешевке продам «Страж Амарго», они смогут домой вернуться?
Харлан быстро посмотрел на Крейса и сказал:
– Если они явятся с повинной и честно во всем признаются, можно будет начать разговор и о том, чтобы разрешить дело по возможности мирно.
Нора с усмешкой откинулась на спинку стула.
– Знаешь, Харлан, когда кто-нибудь начинал мне доказывать, что ты у Мерриона Крейса в кармане, я его сразу обрывала, высмеивала и вон выгоняла. Так что ты мог бы сразу мне все это рассказать, как только порог моего дома переступил. До того как речь о печатном станке зашла.
Впервые она заметила на лице Харлана гнев.
– Мне не хотелось спешить, Нора. Я надеялся сообщить тебе об этом… как можно мягче. Нелегко говорить о таких вещах с… со своим другом. Особенно когда твой друг сидит дома, ждет возвращения сыновей, тогда как они совершили преступление и теперь пытаются от закона уйти. Ну а потом я свалился в этом ущелье…
