Глупости какие! «Наверняка написал»! Да никто из вас просто не помнит, как ваш папочка себя вел в первые годы нашей жизни здесь. Он же мог запросто и на несколько недель исчезнуть в поисках поддержки для своей газеты, или какой-то техники, или ради встречи с заброшенным к нам издалека репортером, который, разумеется, все знал о том, как избежать банкротства. И он все не возвращался, не возвращался, только записки присылал: «Как ты там, Нора? Здоровы ли дети? Не умираете ли вы от жары? Удалось ли вам водой запастись? Не перерезали ли вам горло апачи?»
Апачи всегда на телеграммы охотятся.
Не так уж и редко. Вот пару лет назад я послала телеграмму, а потом телеграфист сообщил, что линия перерезана и ничего отправить нельзя, пока разрыв не найдут и не исправят, а это может и несколько недель занять. Я никогда не забуду, как он в этот момент выглядел – как он сказал, что теперь все слова, написанные разными людьми, словно рассеяны в воздухе и утрачены навсегда. Ему, бедолаге, тогда велели объехать всех в нашем округе и объяснить, что если людям понадобится известить близких о чьей-то смерти или болезни, то им придется делать это с помощью писем, как в старые времена.
Да, гораздо лучше. Но нам предстоит просто ужасный вечер – ведь придется заставить твоих братьев-грубиянов признаться, где они были и что там делали. Мне от одной мысли об этом тошно становится.
Хорошо бы. Пусть тогда он с твоими братьями и объясняется.
Да. Я думаю, что именно туда.
Да, в Прескотт. Наверняка туда.
Часть 5
Колорадо
Нам, пожалуй, и впрямь пора отсюда уходить, Берк, пока эти люди не вернулись. Им тут и так будет чем заняться, только, клянусь твоей чертовой бородой, о нас они вряд ли забудут. А мы с тобой и напились вдоволь, и отдохнули. И потом, сейчас еще довольно прохладно. Если сразу уйти, еще до рассвета, то, пока пекло не наступило, можно успеть немало отмахать – не столько, конечно, сколько мы тогда, в караване, проходили. Теперь нам не под силу по восемнадцать миль в день отмахивать, даже когда мы оба неплохо себя чувствуем. Я, правда, думаю, что потом мы начнем быстрее двигаться, ведь сейчас зеленые болота вокруг Сан-Антонио практически высохли и превратились в плоские коричневые равнины, идти по которым довольно легко. Только равнины эти на редкость скучные, тянутся во все стороны до самого горизонта. А там, глядишь, и наше путешествие к концу подойдет. Я что-то давно свою фляжку не пополнял; в последний раз это было на берегу Колорадо перед тем, как мы повернули на север и оказались в новом штате Нью-Мексико[40]. Вода в Колорадо горькая и какая-то вонючая. А еще эта река показала мне Хобба – он был совсем маленький и играл на берегу, а за спиной у него умирало солнце.
Помнится, Нед Бил, почти не умолкая, все повторял, как замечательно все у нас складывается, но сам небось настороженно во все стороны посматривал со спины высоченного Сеида, поскольку мы как раз пересекали территорию, населенную команчами. У него, правда, хватило ума не заставлять музыкантов развлекать нас своей игрой, но шума и без них хватало: во-первых, стучали и бренчали дорожные строители, команду которых охраняли кавалерия и пешие солдаты; во-вторых, в хвосте обоза тащились кареты «Скорой помощи», нагруженные поклажей мулы, геолог со своим имуществом, свора собак и обозные прачки; а в-третьих, отставая от нас мили на две, громыхала полевая кухня Эба. В общем, уж точно нельзя было сказать, что путешествовали мы бесшумно. Однако на протяжении пятидесяти миль с лишним мы не встретили ни одной живой души, не обнаружили ни одного источника воды – только мертвые смотрели, как мы проходим мимо; они выглядывали из пещер, расположенных высоко на отвесных склонах, или из пересохших вади, где были разбросаны их непогребенные кости.
