Том повернулся в другую сторону. Крайним в их цепочке у дальнего угла здания был худой длинноволосый блондин. Он постоянно оглядывался. Улучив момент, вдруг оторвался от стены и дал деру. Ему повезло. Хотя до угла дома было метров десять, но «беркута» так упивались своим величием, что никто не заметил его бегство.
– О! Один ушел! Молодец!
– Клоуны! – сказал Монгол. – Боевиков насмотрелись, вот и выпендриваются. – А кто это, рядом с тобой?
– Это Жека, панк из Киева.
сочилось из окна над ними.
– Ненавижу БГ, – сказал Том.
В экзекуции повисла пауза. «Беркут», победно чирикая рациями, вяло равнял нестройную неформальную шеренгу у стены и явно чего-то ждал. В этот момент рядом с Томом неожиданно появилась девочка лет трех. Она пришла откуда-то с набережной, видимо, убежав от зазевавшихся родителей. Улучив момент, она пробралась между бойцами «Беркута», подошла к зданию, и, став между Томом и Жекой, тоже подняла свои маленькие ручки над головой. Воспринимая все происходящее как интересную игру, ребенок с детской любознательной улыбкой заглядывал в лица стоящих у стены людей.
– Ну, теперь я спокоен. С нами будущее! – сказал Жека. – Народ! Сфотографируйте кто-нибудь!
Между тем снаружи оцепления стали собираться зеваки. Кто-то щелкал семечки, кто-то ждал, чем все кончится.
– Что же вы делаете! – заголосила какая-то бабка. – Невинных хлопчиков мордуете!
– «Беркут» на окорочка! – заорал кто-то из-за деревьев.
– Чие дите! Заберите! – крикнул один из ментов. Ребенок у стены под стволами автоматов портил всю картину. К нему уже бежала мать.
– 17-й, дайте еще автобус! – сказал в рацию кто-то из ментов.
Вскоре подъехал еще один ПАЗик.
– Ну что, граждане хиппи, панки и прочие придурки, подходим по одному. Сдаем паспорта и грузимся в автобус, – весело помахивая дубинкой, скомандовал здоровенный, как бык, офицер.
Концерт кончился. Из дверей уже потянулись люди, а они все сидели в автобусе. Монгол невесело смотрел в окно на здание концертного зала. Набережная пустела, но ни Вероники, ни ее друзей видно не было. «Беркута» ушли, и в автобусе остался лишь молодой сержант в форменных серых брюках и рубашке. Он понуро и терпеливо стоял на ступеньках, держа в руках пачку изъятых паспортов. Разномастный волосатый народ гудел и смеялся, все еще надеясь, что их выпустят. Все вдруг разом замолчали, когда в кабину запрыгнул водитель. Автобус повернул куда-то вглубь города, повез их вверх, от моря, петляя кривыми ялтинскими улочками. Он то и дело подпрыгивал на колдобинах, и наконец, протиснувшись в узкий переулок, остановился у серого трехэтажного здания.
– Так, все выходим по одному, строимся, – скомандовал сержант, сжимая пачку паспортов.
Пленные построились.
– За мной. – Сержант двинулся к ближайшей двери. Неформалы потянулись за ним.
– Ялтинское отделение милиции № 2, – прочитал кто-то вывеску на стене.
Когда они вошли во двор, в здании отделения неожиданно погас свет.
– Стойте на месте! – испуганно закричал сержант. Волосатые замерли, тихо посмеиваясь.
Сержант бросился к автобусу, и через секунду вытащил из кабины два старых, напоминающих угольные утюги, аккумуляторных фонаря.
– Так. А ну-ка, давайте станем паровозиком, – заговорщицки, голосом воспитателя из детского сада сказал сержант.
Неформалы построились паровозиком.
– Передайте, пожалуйста, последнему в цепочке. – Он протянул руку в густую ялтинскую темень, и дал кому-то один из фонарей. – Так, теперь осторожно! Идем за мной!
– Ту-ту-уу! – прогудел кто-то.
Паровозик, похихикивая, двинулся во двор и заехал в здание отделения милиции.
– Светите! Осторожнее, здесь стулья. Не упадите. Осторожнее! Осторожнее! – командовал сержант.
Наконец все хиппи и панки зашли в здание и сгрудились в коридоре. В конце коридора был открыт один из кабинетов. Там, у свечи, сидел за столом упитанный милиционер и грыз семечки. В кабинете сразу стало тесно, вдоль стен зашатались причудливые длинные тени.
– Тайная вечеря! – шепнул кто-то.
Сержант поставил свой фонарь, оставил на столе паспорта и на ощупь вышел в коридор. Толстый мент, хитро постреливая глазками, развалился на стуле.
– Так, а ну, тишина! Эй, ты! Свети сюда!
Он взял верхний паспорт, и, вытерев потную шею, прочитал.
– Михайлов Леонид Петрович!
– Я! – из темноты шагнул высокий длинноволосый парень.
На секунду Тому показалось, что их посвящают в подпольную комсомольскую ячейку.
– С вас полагается штраф в размере трехсот тысяч.
– А за что?
– За нарушение общественного порядка.
– А я не нарушал. Там кто-то в окно полез и сбежал, мы даже не знаем, кто.
