– Не знаем! Мы ни при чем! Нас просто так похватали! – загалдели все, надеясь на то, то их многочисленные возмущенные голоса как-то повлияют на дежурного. Толстяк отстраненно выслушал их возмущения, пролистал паспорт. Когда все затихли, продолжил.
– То есть вы, Михайлов Леонид Петрович, отказываетесь платить? Хорошо, тогда составляем протокол, – привычным, нарочно будничным голосом сказал он, и потянулся за бумагой. – Завтра рассмотрим ваше дело, когда придут остальные сотрудники.
– А где я буду их ждать? – спросил Михайлов.
– Не волнуйтесь, у нас обезьянник есть. Посидите там до утра, – ответил дежурный ялтинского отделения милиции № 2.
Хиппари приуныли. Сидеть в обезьяннике никому не хотелось.
Михайлов молча достал из ксивника три зеленых бумажки.
– Свободны! – толстяк протянул ему паспорт.
– Я вас на улице подожду! – крикнул тот друзьям, и вышел в коридор.
– Михайлов Сергей Леонидович!
– Петренко Иван Федорович!
– Мартынов Никита Петрович!
– Кухарчук Владимир Николаевич!
Эти странные названия людей, будто клички из другой, казенно-деловой вселенной, гулким эхом откликались в длинном коридоре.
Арестованные выкупали свои паспорта и выходили.
– Кошковалова Наталья Ивановна! Можно просто Каша, – грустно произнесла миловидная девушка, с ног до головы украшенная бусами и феньками, небрежно бросив на стол смятые бумажки. – А нас так красиво ловили. Как бандитов в кино. И такая проза в конце.
– И не стыдно деньги у девушки требовать? – вырвалось у Тома.
– Самый умный? – мент коротко посмотрел на него.
– Я не буду платить! – шепнул Монгол. – Облезет, боров жирный. Пусть в обезьянник, – мне по барабану. Не холоднее, чем в горах.
– А ты юморист. Чем платить? У нас уже бабки кончились! – усмехнулся Том.
– А, точно! – с облегчением сказал Монгол. – Гребень облез, и они облезут.
Мент между тем, стараясь выглядеть невозмутимым, долго рассматривал чей-то паспорт.
– Янис… Янис… Балбес! – наконец выдавил он.
– Моя фамилия Ба-албес, – с прибалтийским акцентом произнес худенький паренек в футболке с пацификом.
Несколько человек в коридоре прыснули от смеха. Где-то рядом распахнулась дверь и показался силуэт милиционера.
– Шо за хохот? Я вам милиция, чи дэ? – загрохотал он.
– Чи дэ! – вырвалось у Монгола.
Все снова прыснули. Милиционер, уставший немолодой мужик с маленьким крючковатым носом и рыжей щеткой усов, подошел к Монголу, взял его под локоть.
– А ну, пишлы, побалакаем.
Монгол скрылся за дверью ближайшего кабинета, через минуту вышел, скрючившись пополам, тяжело хватая открытым ртом воздух.
– Ще у кого вопросы йе? – спросил вслед усатый мент и, грозно оглядев оставшихся, хлопнул дверью.
Все как-то подобрались, замолчали.
– Семенов Евгений Юрьевич!
Из угла шагнул вперед Жека.
– Толик, заплати за меня! – сказал он полноватому коротко стриженному парню с электронными часами на руке. Толик вообще выбивался из всех, и Тому вначале показалось, что он попал сюда случайно.
– Так и быть, выкуплю вас, крепостных, – посмеялся Толик, неспешным барским движением достал толстый бумажник и отслюнявил несколько крупных купюр.
Наконец подошла очередь Монгола.
– С вас штраф триста тысяч.
– Я ни в чем не виноват.
– То есть вы отказываетесь платить? – снова насупился толстяк и с суетливой деловитостью полез за бумагами. Будто надоело ему брать деньги и захотелось наконец все сделать по-честному, по закону.
– Я не отказываюсь. У меня денег нет, – сказал Монгол, осторожно щупая свой живот.
– У меня тоже! – шагнул из темноты Том.
– Хорошо. Так, все на выход, вы двое – остаетесь.
Жека что-то шепнул Толику.
– Та ну, – тот с сомнением замотал головой.
– Да ладно тебе. Ты же за бухлом в соседний ларек на такси ездишь.
Мент замер, вороша бумаги. Его глаза бесцельно блуждали по комнате, будто бы до этого разговора ему и вовсе не было никакого дела.
– Так то для себя жеж! – сказал Толик и громко добавил:
– Эх, пользуетесь моей добротой… Плачу за всех!
– Да не надо, слышь, не надо! – занекали Монгол и Том. – Нам хоть в обезьяннике, хоть где.
Толик замер в нерешительности.
Жека молча взял у Толика деньги, сунул толстяку половину.
– Хватит?
– Ладно, прощаю! Все на выход.
Они вышли под теплое южное небо и с наслаждением вдохнули свежий морской воздух.
– Спасибо, мужики! Спасибо, Толик.
– Да не во что! – самодовольно отмахнулся тот. – Деньги правят миром. Ладно, где тут море?
– Вниз, наверное, – предположил Том.
– Логично!
И они зашагали куда-то вниз темными ялтинскими переулками.
– Меня Жека зовут! – Жека протянул Монголу свою крепкую короткопалую руку.
– Как вообще, в Киеве? – спросил Том.
– Да как… Я в тюрьме сидел. В позапрошлом году в Москве переворот был. А я там у своих московских панков вписывался. Потом, когда заваруха началась, мы с анархистами пошли Белый дом защищать. Пришли поздно, когда его уже блокировали. Так мы в него по канализации пролезли. Кого там только не было! Многие, конечно, за идею шли, как наши. А некоторые – просто за оргтехникой лезли.
– Там панки вроде по обе стороны воевали…
