Не особо надеясь на ответ, понимая всю нелепость, комичность просьбы, он в то же время осознавал
– Елки! – вскрикнул он.
Место, где они остановились и ночевали, находилось у края ельника, а он тянулся далеко вдоль седловины, у подножия этой злополучной горы. Здесь же не было ни одной ели. Значит, нужно искать еловый лес!
Он попытался влезть назад по тому же дубку, но не тут-то было: его мокрая кора выскальзывала из рук, оставляя на ладонях грязные следы.
– Ах, ты так?! – Том даже разозлился. Он уперся спиной в его ствол, и, цепляясь за камни и ветки, взобрался на склон по скалистому обрыву. И снова пошел наугад, по скользкой, отполированной сырым туманом каменной полке, пока не увидел внизу, в рваном просвете туч несколько темно-зеленых остроконечных верхушек. Это случилось почти случайно, будто кто-то на миг, полунамеком приоткрыл плотную завесу облаков, – мол, смотри быстрее, только для тебя покажу чуть-чуть, больше не могу держать эти воздушные воды.
Не разбирая дороги, цепляясь за терновые колючки, продираясь сквозь заросли шиповника, он ринулся вниз. Его путь пересекла заброшенная лесная дорога. По ней давно никто не ездил: прямо посреди влажной выбоины от колеса росла высокая тонконогая поганка. Ельник, который он видел вдали, был еще ниже. Дорога шла параллельно ему, забирая резко вниз. Но, помня печальный опыт необдуманных спусков, Том наугад идти не хотел.
«Может, это вообще не тот ельник, мало ли? – Его вновь разобрали сомнения. – ЗИЛа здесь точно не было, а значит дорога левая».
Вокруг шумел старый лес: белесые мачты буков уносились вверх, пряча свои недостижимые кроны в низких облаках. А он все стоял посреди дороги, раздумывая, в какую сторону идти. Ветер утих. Солнце осветило деревья, и в туманном воздухе от их высоких стволов прочертились на миг длинные тени.
«Тени! Еще утро, а, значит, солнце где-то на юго-востоке. Нужно идти вниз!» – и он быстро зашагал по дороге.
Спуск окончился. Впереди показался шлагбаум. Дорога вильнула и вывела его на другую, более наезженную, глубоко промытую колею. В свежих лужах виднелись четкие следы протекторов. Выше седловины дорога просматривалась хорошо, здесь же, по обочине, росли ели. Это значило, что нужно было идти вверх, налево. Не прошло и десяти минут, как он, усталый и мокрый, еще не веря своим глазам, увидел знакомую поляну и скрючившуюся под елкой фигуру Монгола.
Монгол сидел к нему спиной, накрывшись от дождя сумкой. Услышав шаги, он вскочил на ноги.
– Том, ты совсем дебил? Я думал, ты, может, подох уже!
– Я кричал, – тяжело дыша, Том присел рядом.
– Я тоже! Голос сорвал.
– Дурак я, прости. В облаках ничего не слышно. Как в вате.
– Куда ты свалил?
– Пошел посмотреть, где партизаны. Рано встал, не хотел тебя будить.
– А, главное, неясно, что делать. Сидеть и ждать, или в ментовку идти? – Монгол махнул рукой. – Ладно, упрощаем. Пошли уже куда-то.
Побросав в сумки свои нехитрые пожитки, они быстро двинулись вниз по дороге, ежась от первых крупных капель дождя.
Вскоре их накрыл ливень. Где-то рядом, почти над головой, в клубах серых туч гремели раскаты грома.
– Бам! Бам!
Тому казалось, что это партизаны заряжают тяжелые пушки и что есть мочи бьют по немцам.
– Гром без эха. Никогда такого не слышал. – Том пытался отвлечь друга.
Монгол молчал, шлепая мокрыми кедами по разбитой дороге, превратившейся в сплошной ручей.
– Какой, нна, здесь Индеец? – он вдруг схватился за голову. – На пляж, в тепло. Все, точка.
Дождь усиливался, пока не превратился в сплошной ливень. Через полчаса одежда промокла насквозь, стала коробом, мешая идти.
– Ванна небесная! – закрывая лицо от ледяных струй, прокричал Том.
Ручей превратился в поток. Они шлепали вниз, по щиколотку увязая в бурой жиже, стараясь обгонять резво несущиеся вниз камушки, веточки, листья. Еще через полчаса дождь вдруг прекратился, и из-за туч вышло солнце. Горы, недавно мрачно-фиолетовые, стали вдруг серебряными.
Дорога вильнула вправо и исчезла за поворотом. Прямо через лес шла тропа.
– Пошли, срежем! – сказал Том, и тут же умолк.
– А пошли! – неожиданно согласился Монгол.
