— Я ничего не знаю, а только… Послушайте, Елена Александровна, перебилъ онъ себя, говоря себѣ мысленно что "ее требуется нѣсколько просвѣтить", — если только вы, какъ я въ правѣ заключить изо всего того что вы сейчасъ говорили, личность вполнѣ развитая, вы должны понимать что есть высшія требованія и что жертвы приносимыя имъ представляются для каждаго истиннаго революціонера вопросомъ совершенно второстепеннымъ. Русская пословица говоритъ: "дрова рубятъ, щепки летятъ", а французская: "qui veut la fin veut les moyens". Прямая задача состоитъ въ достиженіи побѣды революціонныхъ, избавительныхъ началъ, пояснилъ онъ, — а что при этомъ придется устранить нѣсколько личностей, такъ вѣдь это только необходимое… весьма печальное, можетъ-быть, я согласенъ, но необходимое, повторяю, неизбѣжное, естественное послѣдствіе самаго революціоннаго процесса. Ни одинъ изъ фазисовъ поступательнаго движенія человѣчества къ своему освобожденію не обходился безъ крови, — ничего съ этимъ не подѣлаешь, Елена Александровна… Въ мірѣ насѣкомыхъ даже, вспомнилось ему вдругъ смутно прочитанное имъ въ какой-то популярной зоологической статьѣ нѣчто могшее, по его мнѣнію, "идти къ дѣлу" въ эту минуту, — есть породы въ которыхъ абсолютнымъ условіемъ рожденія особей является повальная смерть всѣхъ роженицъ.
Фантастическая зоологія, увѣнчалась полнымъ успѣхомъ:
— Это ужасно что вы мнѣ говорите, тяжело вздохнула графиня, — mais c'est bien intéressant! И она еще разъ склонила покорную голову предъ "неотразимою", представлялось ей, apгументаціей своего собесѣдника. "Онъ такъ хорошо говорилъ и такъ умно смотрѣлъ при этомъ" что она "все бы кажется слушала, слушала его… и глядѣла"…
Новый вопросъ, имѣвшій вызвать новое съ его стороны "краснорѣчивое" возраженіе, готовъ былъ уже слетѣть съ ея устъ, когда вдругъ изъ-за поворота аллеи донесся до нихъ скрипъ чьихъ-то торопливыхъ шаговъ по песку и сквозь зелень вѣтвей мелькнулъ свѣтло-сѣрый цилиндръ…
— Маркизъ! вскликнула графиня, и все говорившее въ ней за мигъ предъ этимъ оживленіе слетѣло разомъ съ ея лица.
Эмигрантъ какъ-то безсознательно быстро поднялся съ мѣста, которое занималъ рядомъ съ нею на скамьѣ, но тотчасъ же оправился и всталъ, вытянувшись въ ростъ, чуть не въ боевую позицію.
Быстро подходившій къ нимъ между тѣмъ маркизъ Каподимонте отнюдь впрочемъ не вызывалъ своимъ наружнымъ видомъ необходимость такой позиціи. Свѣжій, точно сейчасъ изъ ванны, элегантный отъ прюнелевыхъ ботинокъ и до этого своего сѣраго цилиндра, которымъ, скинувъ его съ головы за десять шаговъ не доходя графини, онъ салютовалъ ее (saluer du chapeau) какъ шляпой, откидывая руку въ сторону, съ бѣлымъ цвѣткомъ въ петлицѣ и широкою улыбкой подъ красиво прикрученными усами, — онъ, казалось, былъ весь веселость, любезность… и безпечность.
— J'arrive de Rome, говорилъ онъ, съ какою-то особенною изысканною почтительностью пожимая протянувшуюся къ нему руку молодой вдовы и самымъ дружескимъ образомъ привѣтствуя въ то же время заморгавшими глазами ея кавалера, — et je tenais à vous donner le plus vite possible des nouvelles de madame Tony… Я узналъ въ отелѣ гдѣ вы останавливались, объяснилъ онъ, — что вы взяли окончательно ту виллу на Colli [62] на которую я вамъ указывалъ и уже переселились туда. Я ѣхалъ къ вамъ, когда проѣзжая мимо Pitti, узналъ ваше ландо, — et me voici!
— Grand merci, cher marquis! преодолѣвая насколько могла свою досаду, улыбалась ему она;- что Tony, хорошо ей въ Римѣ живется?
— Отлично повидимому; нашла очень приличное и теплое помѣщеніе — въ Римѣ холодно зимой — и до весны не думаетъ оттуда трогаться.
— Le prince Jean toujours? какъ-то вдругъ разсмѣялась графиня.
— Toujours! подтвердилъ, сдержанно, какъ бы только изъ учтивости улыбнувшись со своей стороны маркизъ, и тутъ же воскликнулъ: — Но какая неосторожность, графиня: вы сидите на мраморной скамьѣ; это гибельно въ нашемъ климатѣ и этого никогда не слѣдуетъ забывать здѣсь. Я вижу что monsieur Pospelof, примолвилъ онъ съ самою любезною улыбкой по адресу молодаго человѣка, — гораздо предусмотрительнѣе васъ: онъ очевидно все время стоялъ на ногахъ пока вамъ вздумалось отдохнуть здѣсь отъ вашей… вѣроятно продолжительной… прогулки sous ces ombrages fleuris (онъ указалъ кругомъ рукою), но въ этомъ случаѣ я осмѣливаюсь думать что къ его courtoisie примѣшивалась нѣкоторая доля эгоизма (un petit grain d'égoisme), — ему слѣдовало бы предварить васъ.
— Никакой courtoisie и никакого эгоизма! отрѣзалъ, впрочемъ видимо смущенно, эмигрантъ; — я не подумалъ… да и не зналъ въ сущности что не слѣдуетъ садиться…
Маркизъ только взглянулъ на него, и все такъ же вѣжливо усмѣхнулся опять.
Графиня Драхенбергъ была уже на ногахъ. "Противный человѣкъ, проносилось у нея въ мысли, всегда все видитъ и все угадываетъ!"…
— Merci pour le bon avis, сказала она громко, — намъ, Русскимъ, никогда не мѣшаетъ напоминать о здоровьѣ; мы нисколько не привыкли беречь его… Можетъ-бытъ потому, промолвила она нежданно, прищурившись куда-то вдаль, — потому что мы вообще не дорожимъ жизнью…
