Сегодня у него был свободный день, утро которого он потратил на наведение порядка в перевернутой вверх дном квартире. Разложив по местам раскиданные вещи, вымыв полы и кое-как отремонтировав замок, он вышел из дома и отправился без цели и смысла бродить по городу, то спускаясь в метро, то снова поднимаясь на поверхность, пересаживаясь из автобуса в автобус или просто гуляя пешком. И повсюду за ним следовала черная «Волга» с длинной антенной радиотелефона на крыше. Она ждала его у станций метро и троллейбусных остановок, ехала по пятам за маршрутными такси и дежурила напротив забегаловок, где он пил жидкий переслащенный кофе. Михаил понимал, что доставляет хорошим людям излишние хлопоты, но просто сидеть на месте было невыносимо. В голову лезли тревожные мысли; сейчас, при свете дня, немного свыкнувшись со своим положением, он опять усомнился в том, что, обратившись за помощью к Дорогину, поступил правильно. В конце концов, у него самого за плечами стоит такая мощная организация, как ФСО — структура, для которой не существует ни секретов, ни задач, которые она не могла бы выполнить. Так какого черта он вздумал играть в прятки со своими же коллегами? Ведь это занятие, мало того, что очень нездоровое, еще и бессмысленное. Кто может защитить его самого и его семью лучше, чем всесильная ФСО? Вот только уверенности в том, что его станут защищать, у Михаила почему-то не было. Ситуация сложилась нештатная, не предусмотренная инструкциями. Дорогин заглянул в самый корень проблемы, спросив, как это его, семейного человека, взяли на такую должность, куда предпочитают брать людей без роду, без племени, без прошлого и будущего и с тщательно засекреченным настоящим. Для Михаила сделали исключение, и он знал, что, когда эта история выплывет наружу, найдется много людей, которые скажут: «А мы предупреждали». И, сказав так, просто умоют руки, предоставив ему выкарабкиваться из беды самостоятельно. А то и сделают его вместе с женой и дочерью наживкой, на которую попытаются поймать шантажистов… Нет, надежда оставалась только на Дорогина, но какой же мизерной была эта надежда! Дорогин по доброте душевной ввязался в дело, которое было ему явно не по зубам и участие в котором не сулило ничего, кроме крупных неприятностей.
Поэтому сейчас, когда долговязый субъект с фигурой волейболиста и внимательными карими глазами профессиональной ищейки прошел мимо его столика, Михаил с трудом удержался от того, чтобы, поймав его за рукав, посоветовать не валять дурака и заняться чем-нибудь, хоть чуточку более конструктивным, чем хождение по пятам за человеком, которому уже ничем не поможешь.
— Что-нибудь еще? — терпеливо спросила официантка, о которой Михаил, грешным делом, совершенно забыл.
Выйдя из кратковременного ступора, он кончил диктовать заказ. Аппетит, который он нагулял за утро, куда-то исчез, и это было скверно, потому что свидетельствовало о расшатанных нервах. Поесть было просто необходимо. «Основа любого мероприятия — сытый желудок», — вспомнились ему слова Дорогина. Михаил подумал, как скверно, что встретиться им довелось при таких печальных обстоятельствах. Будь все иначе, столкнись они где-нибудь на улице или в общественном транспорте, можно было бы просто посидеть вечерок за накрытым столом, хорошенько выпить и досыта наговориться, вспоминая былые дни. Что ж, если удастся выпутаться из этой неприятной истории, дружеских посиделок не миновать. Вот только в то, что выпутаться удастся, верилось с трудом…
Едва официантка, покачивая бедрами, удалилась в сторону кухни, как в дверях возник новый посетитель. Это был невзрачный, неопределенного возраста гражданин с тусклым, незапоминающимся лицом, невыразительные черты которого словно были стерты мокрой тряпкой. На нем был костюм, который не гладили, казалось, со дня приобретения в магазине, и сероватая рубашка с полосатым галстуком. Галстук сбился на сторону, а рубашка казалась серой от грязи, хотя умом Михаил понимал, что этого не может быть. Из-под вздувшихся пузырями брючин выглядывали нуждающиеся в чистке ботинки, рука сжимала ручку обвисшего и потерявшего форму матерчатого портфеля. Этот человек напоминал командировочного — не теперешнего, а давнишнего, еще советских времен, — который, не найдя места в гостинице, две недели ночевал на вокзале.
Тусклые, как у рыбины, глаза обвели обеденный зал внимательным взглядом и остановились на Михаиле. В них что-то мелькнуло, и Шахов понял, что незнакомец искал именно его, даже раньше, чем тот целеустремленно зашагал через зал к его столику.
Конечно, человек мог искать вовсе не майора ФСО Шахова, а просто свободное место в той части зала, которая была ему больше по душе, но Михаил на всякий случай включил лежавший в кармане цифровой диктофон, которым снабдил его накануне вечером Дорогин.
